Книга Потерянное эхо, страница 61 – Фарха Таннба

— Майстерин, я сообщу вам, как только смогу встретиться и побеседовать с госпожой Вольфсвег или её любовником. Обещаю, вы обо всём узнаете! — Звонкий голос юлчы вернул Рубидию в настоящее, где она написала рекомендации для Тидесбалы и собиралась приложить все усилия для того, чтобы исправить совершённую несправедливость.

— Ут-Кызы, будьте, пожалуйста, осторожней, — попросила её алая майстерин. Кто знает, во что они ввязались в тот момент, когда вызвали эфирное эхо и стали в него вслушиваться? История мутная даже на первый взгляд, и лишь Творцу известно, какие планы на самом деле вынашивает парочка недобитых монархистов и с какими тёмными личностями водит знакомства Аксел.

— Не волнуйтесь, майстерин, всё будет хорошо. Вот увидите, я не подведу. — После сборов вещей для маскировки Тидесбала вновь повеселела, пусть и не светилась пока обычным для себя энтузиазмом. И всё же Рубидия понимала: просить юлчы об осмотрительности бессмысленно, любопытство и азарт всё равно одержат над ней верх. Но алой майстерин отчаянно хотелось верить, что хотя бы удача будет на стороне Тидесбалы.

Никаких эфирных аномалий, кроме нерассеивающихся потоков, которые связывают разделённые двойниковые кристаллы — загадочный кулон Красного барона никак не давал Рубидии покоя. Сразу после ухода своей бывшей-будущей лисентирин майстерин Гаусс смогла вновь заняться кулоном. Прежде, чем вызывать эхо, следовало убедиться, что в кулоне нет ничего, что можно было бы случайно повредить — нарушить тонкую структуру материала или сбить переплетение эфирных потоков. Но обнаружить так ничего и не удалось. И камень, и его оплётка не сохранили даже следов раннего зачарования или неудачных попыток сделать из украшения артефакт. Кулон был девственно чист, и оставалось лишь рискнуть, привычно поместив его под фотовспышку, вызвать искровой разряд и зажмуриться. Выждав положенные пару секунд, майстерин открыла глаза и обратилась в слух, одновременно силясь разглядеть что-то в мелькании образов на экране кинескопа.

Лица, множество лиц, знакомых и не очень — Тригг, Эрсин, Лотар, снова Эрсин… подождите, две версии Эрсина из разных времён наложились друг на друга так, будто один опёрся на плечо другого?! Голоса, множество голосов, из гула которых можно изредка вычленить отдельные слова и фразы. “Не смей, ты не можешь…” — с характерным сильтским акцентом Эрсина, пытающегося показать возмущение, но опять путающегося в интонации. Звенящий живой голос, чуть мягче и выразительнее, но с тем же узнаваемым акцентом — “Пусть будет у тебя… самая ценная… смотри, они были вместе, как и мы… здорово придумано, а?”

Сквозь дымку смазанных изображений Рубидии почудился образ кулона Мейтнера в аккуратной и почти изящной руке — красивой, слишком крепкой для женщины и чересчур тонкой для мужчины. Почти как у Эрсина, по крайней мере, похоже на руки Эрсина в далёкой молодости. Рукав не разглядеть, но он, кажется, форменный… Мелькают другие руки в привычных перчатках — это уже мастер-артефактор. Или мастерица… Неизвестный готовил оправу и вставлял камень, но майстерин Гаусс процесс создания украшения был не так уж интересен. Гораздо больше её интриговало то, что кулон Мейтнера получил эфирный сигнал от самого себя. Невозможно и даже глупо, а зеркала поблизости не было. Либо… Да, это единственный вариант!