Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 101 – Анита Гамильтон

— Ба, ты пять минут назад сама отправила меня в кровать. Прояви последовательность хотя бы раз в жизни и действительно уйди, иначе завтра получишь кофе без сигарет.

— В моем возрасте последовательность переоценена, а хороший скандал перед сном полезен для давления. Но угрозу я услышала, поэтому удаляюсь.

Эл ушла, шаркая тапками по коридору, и через минуту старый дом наконец затих.

Телефон снова коротко завибрировал. На этот раз на экране был незнакомый номер, но угадывать отправителя не пришлось: Генри Сноу даже после нескольких часов с федеральными агентами продолжал писать сообщения так, будто мобильную связь изобрели исключительно для британской аристократии, которой надоело ждать почтовых голубей.

«Уважаемая Люси. Полагаю, детектив Макларен уже успел сообщить Вам, что федеральное правительство оказалось достаточно великодушно, чтобы вернуть мне свободу передвижения. Я был бы признателен, если бы Вы согласились приехать ко мне завтра. Если это предложение Вас устраивает, Блэйз будет у Вашего дома к одиннадцати. Если нет — достаточно одного слова, и он останется дома. Г.С.»

Люси перечитала сообщение дважды, а потом еще раз задержалась на последней части.

Если это предложение Вас устраивает.

Надо же. Все-таки услышал.

Отвечать она не стала. Если Генри Сноу впервые за все время знакомства добровольно оставил решение за ней, несколько часов ожидания не причинят ему непоправимого вреда. Люси заблокировала телефон, выключила свет и легла в кровать, все еще ощущая странное, почти неприличное облегчение от одной простой мысли.

Ее британца отпустили.

Your Woman — The Ben Grosse Mix White Town, Ben Grosse

К одиннадцати утра Люси успела поспать четыре с половиной часа, дважды передумать ехать и выслушать от Эл короткую лекцию о том, что женщины, собирающиеся в пентхаус к человеку, на которого заведено дело, хотя бы завтракают. В результате она съела половину тоста, выпила две чашки кофе и теперь застегивала пудровый тренч, стараясь не думать о том, что предстоящий разговор нервирует ее сильнее вчерашних ордеров.

Кольцо осталось на пальце.

— Рада, что ты выбрала брюки. Если опять придется убегать от мафии или федерального правительства, в них удобнее, — заметила Эл, стряхивая пепел.

С улицы коротко донесся автомобильный сигнал.

У тротуара стоял знакомый черный «Кадиллак», а Блэйз сидел за рулем, опустив стекло. Выглядел он так, будто вчерашний вечер провел не с федеральными агентами и адвокатами, а просто задержался в пробке: свежая белая рубашка, черный костюм, темные очки и совершенно непроницаемое выражение лица.

— Доброе утро, мисс Спринг. Прошу прощения за сигнал, я решил, что звонить будет излишне.

— Бабушка Эл считает автомобильный клаксон актом агрессии. Еще один — и она выйдет с чугунной сковородкой. Это не фигура речи, Блэйз.

Он мельком посмотрел на окна дома, после чего «Кадиллак» тронулся с места, а Люси решила не спрашивать, почему на костяшках его правой руки свежая царапина. За последние две недели она усвоила полезное правило: если кто-то из людей Генри Сноу добровольно не рассказывает, откуда у него повреждения, лучше сначала проверить, есть ли у тебя свободные сутки на последствия ответа.

По дороге в Манхэттен Люси почти не разговаривала, думала, как начать разговор с Генри. «Как прошел допрос?» — звучало так, словно Генри вернулся от стоматолога. «Что нашли федералы?» — слишком быстро превращало ее в потенциальную соучастницу. «Я рада, что тебя отпустили» — было хуже всего именно потому, что являлось правдой.