Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 81 – Анита Гамильтон

Генри почувствовал, как ее тело напряглось под его ладонями, как ее пальцы вцепились в его волосы, и это стало для него лучшей наградой. Он не замедлился, продолжая ласкать ее языком, доводя до пика, пока она не выгнулась дугой, выкрикивая его имя.

Он поднялся выше, целуя ее живот, грудь, шею, пока не оказался лицом к лицу с ней. Его губы были влажными, в глазах горел торжествующий огонь, а дыхание сбилось — но не от усталости, а от того, как сильно он хотел ее.

Он прижался к ней бедрами, давая почувствовать, насколько он возбужден, и его голос стал ниже, интимнее:

— Теперь моя очередь, любовь моя.

Даже теряя голову от страсти, Генри на секунду отстранился, дотягиваясь до ящика прикроватной тумбочки. В тишине спальни щелкнула пластиковая упаковка защиты. Сноу тут же вернулся к ней, не давая Люси времени опомниться или отступить назад.

Когда он вошел в нее — уверенно, глубоко, — Люси прерывисто выдохнула, намертво сплетая пальцы с его. Первые движения заставили ее напрячься, но совсем не от страха. Она сильнее сжала его руки, притягивая ближе.

Ритм быстро стал бешеным. Шелковые простыни сбились под ними, дыхание Люси снова начало срываться. Генри несколько раз произнес ее имя — тихо, почти ей в губы.

Он целовал ее лицо, еще влажное от слез, потом губы, шею. Иногда замедлялся, словно вспоминал о том, что случилось несколько часов назад, и тогда Люси сама тянула его обратно к себе.

Ни мафии, ни бизнеса, ни чертового контракта сейчас не существовало.

Только они двое.

Первое, что почувствовала Люси, когда открыла глаза, — едва уловимый мятный аромат его парфюма на соседней подушке. Розовая пижамная рубашка была небрежно наброшена на плечи, а пуговицы так и остались расстегнутыми, напоминая о прошедшей ночи.

Люси присела на постели, поправляя растрепанные волосы. Из-за приоткрытой двери спальни доносились мерный шорох бумаги и тихий стук фарфора о стекло.

Она поднялась, застегнула рубашку и босиком ступила на холодный паркет гостиной.

Генри уже был на ногах. Он сидел в глубоком кожаном кресле у панорамного окна. В номер пробивался бледный серый свет голландского утра. На нем были отутюженные темно-серые брюки и тонкий черный кашемировый джемпер с привычно закатанными до предплечий рукавами. На кофейном столике дымилась чашка английского чая, а в руках Генри была свежая утренняя газета — роттердамский таблоид с крупным черным заголовком на первой полосе.

Услышав ее шаги, Сноу поднял голову. Того опасного блеска, с которым он вернулся ночью, в его глазах уже не было. Он выглядел совершенно спокойным.

— Доброе утро, лав, — произнес он. — Чай на столе. Я позаботился о том, чтобы он оставался горячим.

Люси не ответила.

Костяшки пальцев на правой руке Генри были чуть покрасневшими. А газета в его руках открыта на криминальной хронике.

Она подошла ближе, опустилась на край дивана напротив него и, не притрагиваясь к чаю, протянула руку:

— Дай мне газету, Генри.

Сноу приподнял бровь, но спорить не стал. Передал ей разворот.

Люси пробежала глазами по тексту:

«Трагедия на мосту Эразма: Маттео Ломбарди, молодой наследник логистической империи Моретти, покончил с собой. Ночью полиция обнаружила его спортивный автомобиль прямо на месте происшествия. Тело покойного было найдено подвешенным на канате за ограждением моста. В салоне автомобиля обнаружена пустая бутылка из-под алкоголя и финансовые документы, подтверждающие полное банкротство бизнеса. Официальная версия следствия — самоубийство на почве тяжелого психологического кризиса».