Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 82 – Анита Гамильтон

Люси медленно опустила газету на колени и подняла глаза на Генри.

Его внезапный уход из машины. Чуть влажные волосы, когда он вернулся. Его состояние той ночью.

Теперь все складывалось.

Дело было не только в пережитом ужине. Генри вернулся к ней после того, как забрал чужую жизнь.

— «Самоубийство», — тихо повторила она, глядя ему в глаза. — Канат. Машина на мосту. Какая аккуратная, кинематографичная картинка для утренних новостей, мистер Сноу.

Генри не отвел взгляда. Протянул руку, взял чашку и сделал небольшой глоток. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Голландская полиция очень ленива, Люси, — ровно произнес он, аккуратно возвращая фарфор на блюдце. — Если улики говорят, что человек не справился с давлением и шагнул за перила, значит, так оно и было. Угроза ликвидирована. Через несколько часов пройдет аудит помещения и порты наши. Пришло твое время поработать.

Люси смотрела на него, чувствуя, как по спине пробегает странная, смешанная волна — из леденящего осознания того, насколько безжалостен сидящий перед ней человек, и возбуждающего, четкого понимания, почему он это сделал. Маттео Ломбарди умер не из-за портов, контрактов или дерзости.

Он умер, потому что направил ствол пистолета в ее грудь.

— Ты псих, Генри Сноу, — выдохнула она, чувствуя, как внутри нее окончательно выжигаются последние остатки фиктивных границ их союза.

Генри плавно поднялся с кресла, обошел столик и опустился на колено прямо перед ней, накрывая ее дрожащие ладони своими — теплыми, сильными и надежными.

— Я просто умею защищать свои инвестиции, любовь моя, — прошептал он, обжигая дыханием ее губы, и в его голосе снова прорезалась нежность. — Я обещал тебе. Я держу свое слово.

Metric — Help I’m Alive

В ангаре номер восемь пахло уксусом, ацетоном и тухлой рыбой. Люси стояла посреди этого хлама в респираторе с двойным фильтром и думала, что нарколаборатории отмывать гораздо противнее, чем места преступлений. Кровь — это просто белок. Смыл, дезинфицировал, и готово. А здесь химия въелась в бетон так, что он стал пористым и крошился под ногами.

Повсюду валялись синие пластиковые бочки с содранными наклейками, разбитые стеклянные колбы размером с ведро и шланги. На стенах осел липкий желтоватый налет.

«Если я выживу после этого метиламина, — подумала Люси, наводя струю нейтрализатора на стену, — надо будет выставить Генри отдельный счет. Кислородный отбеливатель на этом фоне — просто французские духи».

Раствор зашипел, покрываясь грязной пеной. Она взяла щетку и начала тереть.

Раз-два. Раз-два.

Руки быстро заныли от монотонного движения.

Ей нужно было устать. Так устать, чтобы мысли в голове наконец-то замолчали. Но мозг, запертый в тишине под маской респиратора, упорно продолжал крутить одну и ту же пластинку.

Она посмотрела на свою руку в плотной нитриловой перчатке. Резина натянулась, и сквозь нее отчетливо проступал контур тяжелого кольца. Бриллиант в три карата. Проклятая стекляшка, из-за которой она оказалась во всей этой передряге.

«Бабуля Эл просила не меньше трех карат, — ехидно напомнил внутренний голос. — Получите, распишитесь. Вместе с мафиозными страстями и риском получить пулю в грудь. В следующий раз надо просить деньгами или комодами».