Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 9 – Анита Гамильтон

В трубке стало тихо. Люси сжала телефон покрепче. Поверил?

— Хм, — наконец протянул Генри. Его тон невозможно было прочитать — безупречный британский самоконтроль. — Что ж. Очень жаль. Бумага, которая там находилась, категорически не любит воду. И она… очень дорога мне. Настолько, что ее порча может сильно расстроить моих консервативных деловых партнеров.

Люси затаила дыхание.

— Знаете что, Люси, — продолжил Генри, голос его снова стал мягким. — Вытащите пиджак из таза. Прямо сейчас. Посмотрите, осталось ли что-то в правом потайном кармане. Если бумага превратилась в кашу — пришлете мне фото. А если вам удалось ее спасти… я буду очень признателен. Мой человек приедет к вам в Квинс через час, чтобы забрать пиджак.

— Да, конечно, — выдавила из себя Люси. — Я сейчас проверю и наберу вас.

— Буду ждать, Люси. И… не заставляйте меня волноваться. Моему раненому телу это вредно.

Звонок отключился. Люси медленно опустила телефон и уставилась в стену. Час. У нее есть ровно один час.

Она пулей выскочила из кровати и побежала на кухню.

[1] «Олд мани» (от англ. old money — «старые деньги») — это унаследованное богатство аристократических или давних состоятельных семей, которые передают капитал и высокий социальный статус из поколения в поколение. В широком смысле это также популярная эстетика и стиль жизни, основанные на сдержанной элегантности, классике и отказе от показухи.

The Heavy — How You Like Me Now?

Люси спустилась на кухню и рванула к ящику с квитанциями за газ. Листок был на месте — сухой, плотный, с непонятными цифрами и треугольником внизу. Листок весил несколько граммов, но держать его почему-то было страшнее, чем вчерашнюю пулю Генри.

— Ты дышишь как загнанный суслик, Люси, — раздался скрипучий голос от дверного проема.

Люси вздрогнула и выронила листок. В дверях стояла Слепая Эл, опираясь на ту самую недокрученную доску от шведского комода. Над бигуди вился сигаретный дым.

— Ба, у нас проблемы, — Люси схватила листок с пола. — Тот парень из пентхауса… у него в пиджаке был шифр. Он только что звонил. Через час сюда приедет его человек. Если они поймут, что я соврала и листок у меня…

Эл затянулась, выпустила дым и протянула руку.

— Ну-ка дай сюда эту хрень.

— Ба, ты же слепая! Как ты ее…

— Дай сюда, говорю, — Эл выхватила листок. Провела подушечками пальцев по бумаге, потерла край и понюхала. Хмыкнула.

Эл сунула листок в карман леопардового халата и похлопала по нему ладонью.

— А с этим что делать? — пробормотала Люси. — Он просил фото каши!

— Ну так сделай ему кашу, — Эл фыркнула. — За что мне такая внучка? Возьми туалетную бумагу, брось в таз, размешай и сфоткай. На телефоне не отличишь. А бумажку я припрячу. Я знаю одного старого пройдоху здесь, в Квинсе. Фрэнк. Когда-то подделывал облигации и еще бог знает что. Если кто и разберется в этой хрени, то он. А если твой Генри так трясется за эти циферки, может, там наша безбедная старость во Флориде.

Люси уставилась на Ба. План был идиотский. Возможно даже криминальный.

— Ладно, — Люси схватила рулон двухслойной туалетной бумаги. — Но если нас убьют, ба, я перееду во Флориду одна. В виде призрака.

Через пять минут Люси разминала ложкой в розовой воде раскисшую бумажку. Выглядело убедительно и отвратительно. Она сфотографировала получившееся месиво так, чтобы в кадр попал край серого пиджака, и отправила снимок Генри.