Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 97 – Анита Гамильтон

В гостиной Эл сидела в кресле в леопардовом халате, с бигуди на голове и сигаретой между пальцами. Телевизор орал так, будто его пытались слушать в соседнем штате. На столике стояли чашка, пепельница и открытая коробка печенья. Услышав шаги, бабушка повернула голову и почти сразу заметила, что Люси приехала одна.

— Где британец?

— В полиции.

Эл затянулась и совершенно спокойно произнесла:

— Наконец-то.

Люси остановилась посреди комнаты и выключила телевизор.

— Что значит «наконец-то»?

— Я его слушала.

— Обычно люди говорят «смотрела».

— Обычно люди видят.

Люси бросила сумку возле дивана и ушла на кухню. Открыла холодильник, посмотрела внутрь, не понимая, зачем пришла, закрыла его и включила чайник. Эл не пошла следом сразу. Она вообще ничего не спрашивала следующие несколько минут, и это оказалось почти невыносимо после суток, когда каждый человек вокруг Люси либо что-то от нее хотел, либо что-то скрывал.

Когда бабушка все-таки появилась на кухне, она привычно провела пальцами по краю стола, нашла стул и села. Люси поставила перед ней чашку, хотя вода еще не успела нормально закипеть, потом забрала ее обратно и снова включила чайник.

— Я слышу, как тебя трясет, — сказала Эл.

Люси посмотрела на свои пальцы. Дрожали.

— Перелет долгий.

— Врешь.

Сегодня это определенно становилось темой вечера.

Она оперлась ладонями о столешницу и уставилась на чайник. Можно было начать с полиции. С ордеров. С Макларена. С того, что ее имя оказалось в федеральном деле. С фиктивной помолвки, которая каким-то образом перестала быть фиктивной примерно в тот же момент, когда все остальное окончательно перестало иметь смысл. Но все это было только верхним слоем, а Люси слишком хорошо знала: если хочешь действительно очистить поверхность, сначала приходится добраться до того, что въелось глубже.

Чайник щелкнул.

Люси подошла к нему и наконец сказала:

— Генри убил человека.

Эл не пошевелилась.

Вслух это прозвучало иначе. Не Маттео. Не Ломбарди. Не человек, который держал пистолет возле ее головы. Не угроза, которую Генри устранил, потому что не мог допустить повторения.

Человека.

И только сейчас, на собственной кухне, напротив слепой старушки в леопардовом халате, Люси поняла, что действительно вернулась домой.

Massive Attack — Paradise Circus

Эл молчала так долго, что Люси начала жалеть о выбранной формулировке. Потом бабушка нащупала сигарету, затянулась и постучала ногтем по краю пепельницы.

— Ладно, мелкая. Я сейчас задам один вопрос, а ты постарайся ответить без своей профессиональной привычки превращать человеческую катастрофу в акт выполненных работ. Он убил того, кто угрожал тебе?

Люси замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Ты вошла домой, сказала: «Генри убил человека» — и замолчала так, будто выбираешь между признанием в соучастии и просьбой передать соль. Я предположила, что перед убийством была еще какая-нибудь хрень. Судя по твоему голосу, угадала. Рассказывай.

Пришлось рассказать. Коротко. Маттео, кабинет, оружие, Генри между ней и пистолетом, утренняя газета. Без портов, банков и Моретти — все это уже не меняло главного.

Эл дослушала, затушила сигарету и некоторое время молчала.

— Значит, сначала он не дал тебя пристрелить, а потом убил человека, который пытался это сделать. Хреново. И не надо превращать убийство в букет роз только потому, что оно было ради тебя, но и не вырезай из истории ту часть, где этот ненормальный британец встал перед стволом. Обе вещи случились, жить теперь придется с обеими. Бесплатный анализ закончен; за более содержательный тебе придется платить психотерапевту.