Книга Страна без чудес, страница 62 – Андрей Уланов

— Но сэр, мы же не можем допустить…

Марилена поступила куда умнее обоих офицеров и джентльменов — не дожидаясь окончания спора, принесла из «своей» спальни большое покрывало из пуха козьего тополя. Аллан замолчал, покраснел и также притащил две большие подушки. Последний дар сделал полковник, вручив мне походный плед. Почти вдвое меньше покрывала с кровати Марилены и вдвое же тяжелее, плотная шерсть, впитавшая дым костра, влажный ветер торфяных болот, горячий утренний кофе и еще полсотни ароматов.

— Спасибо, сэр! — я оценила бережность движения полковника, когда он опускал сверток на пол рядом, и добавила: — Обещаю не добавить новых дыр.

— Главное — не добавьте пятен, — серьезно попросил Кард. — Отстирывать кровь очень утомительно.

— Так точно, сэр!

Обычно в Лесу говорят «свить гнездо», но у меня скорее получилось вырыть нору. Плед полковника я сложила в длинную узкую полосу, выложила вдоль стены, подперла подушками со второй стороны, сама закуталась в пуховое покрывало и честно попыталась уснуть.

Попытка закономерно провалилась.

В Клавдиуме я уже привыкла засыпать, не обращая внимания на множество громких звуков. Грохот колёс по булыжной мостовой, лязг и свист поездов надземной железной дороги, дождь на крыше. И конечно же, звуки от соседей — громыхание чугунной дверцы печурки, звон посуды, чья-то ругань, собачье повизгивание, шаги по лестнице, нетвердые и не в такт, а вот и голос пытается затянуть песню, но не успевает, подрубленный глухим ударом чугунной сковородки. Владелица сковородочки некоторое время молча разглядывает добычу, затем кому-то что-то коротко приказывает, и на лестнице начинается какая-то суета, довольно быстро закончившаяся. Когда есть время и силы, можно даже немного послушать перед сном какофонию человеческого жилья, развлечения ради выделяя в шуме оркестра звуки отдельных инструментов. А если сил и времени нет, засыпаешь довольно быстро, ведь мозг быстро научился фильтровать привычный шум.

Но если Клавдиум успел стать хоть немного знакомым, то сейчас я пыталась заснуть на новом для себя месте — и не имела повода считать его безопасным. На что тело среагировало привычным для себя образом, сняв фильтры и барьеры, дабы мозг сам решал, какая часть могучего потока звуков, запахов и ощущений может быть признана угрозой. Вот за окном прошуршала летучая мышь, её писк даже эльфийские уши не слышали, а скорее воспринимали, как что-то звучащее за гранью слышимости. Изменился запах пара из купальни, отчего-то усилив ноту сероводорода и добавив металлический привкус. Залетевший в окно ветерок прошёлся вдоль стены с гнездами для свитков, шелестя ленточками печатей, заставляя ночные цветы вспыхнуть чуть ярче. Снова новый запах пришёл со стороны купальни, на этот раз солено-минеральная нота, и пар стал горячее.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я, наконец, провалилась — не в сон, а тревожное оцепенение. «Полшага от яви», он же «походный полусон», когда ты можешь даже идти за кем-то в цепочке, но не осознавая происходящее до конца. Просто привычные движения и постоянная готовность проснуться в любое мгновение, как только почувствуешь что-то «не то».

Например, из-за ощущения, что по дому ходит незнакомый эльф.

Точно не Лаэнир, торопливо-порывистый ритм его походки я успела «срисовать». Вряд ли Тэлерион, хотя в нашем присутствии он почти не перемещался. А сейчас я отчетливо слышала спокойные уверенные шаги эльфа, прекрасно видящего в тусклом свечении ночничков и прекрасно же ориентирующегося во внутреннем пространстве гостевого дома. Кажется, правая нога ступала чуть громче, словно бы незваный гость нес что-то тяжелое.