Книга Западная суть, Восточное начало, страница 198 – Алина Устинова

— Тебе не кажется, что всё, что могло произойти, уже произошло? – тихо спросила она.

— Произошло лишь то, что должно было, – он накрутил одну из выбившихся прядей её волос себе на палец, а потом распутал её и завёл за ухо. – Но вряд ли всё, что могло.

— Не знала, что ты фаталист.

— Может, я заразился от тебя.

— Вряд ли это заразно.

— Оценка вероятности событий нас с тобой определённо подводит, так что не вижу смысла гадать, – Пол улыбнулся, взяв её за руку. Но Станислава тут же одёрнула её.

— Гадать, смысл… Мы тратим с тобой ценное время на какие-то глупости, – она опустила взгляд.

Пол усмехнулся.

— Твоя попытка обесценивания интересна. Но не надо притворяться, что тебе всё равно, – он наклонился к ней, и она чувствовала его обжигающее дыхание на своей щеке и шее. – Вот теперь это становится похоже на грех.

Она почему-то усмехнулась этому замечанию, положив ему руку на грудь и чуть отдалив от себя. Канадец не стал сопротивляться.

— Что, хочешь покаяться? – Станислава заглянула ему в глаза, но не увидела там и капли раскаяния.

— Вообще-то я думаю, что больше хочу попасть в ад, – честно признался Пол.

И он было потянулся к ней, чтобы в очередной раз за этот вечер поцеловать, но она ловко выпрыгнула из его объятий и прихватила с собой злополучную папку.

— Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду. Подумаю над документами, – она крутила папкой в руках, словно щитом, оберегающим её от неминуемого сближения.

Он молчал, пока она собирала свои вещи и шла к двери. Следил взглядом, что заставляло постоянно на него оборачиваться.

Хотела ли она останавливать его? Ни в коем случае. С самого первого периода этого хоккейного матча она предполагала, чем всё закончится и к чему всё ведёт. В их кошках-мышках помирают и кот, и мышь, но игре придётся отдаться полностью, а иначе зачем это всё? Станислава, конечно, хотела, чтобы он её поймал. Хотела с самого начала, боролась с собой и с ним. Наивысшая сложность – победить себя и сдаться себе же. Но одна она бороться тоже не хотела.

И тут, когда она уже приблизилась к двери, послышалось лёгкое, почти боязливое, но в то же время храброе. Одновременно просьба и приказ. То, чего она ждала и чего опасалась.

— Останься.

Буквы проносились сквозь неё, оставляя тысячу порезов на её тонком полотне бытия. Удивительно, какой силой и влиянием может обладать одно слово. Впрочем, возможно, дело лишь в том, что оно было столь ожидаемым. Или в том, что она слишком долго себя ограничивала почти во всём человеческом, и ключ подобрался сам собой. Или что она позволила ключу явиться именно сегодня.

Пол смотрел на неё решительно, но в то же время с мольбой, с сочувствием, со страстью, с пожаром, отбрасывая рациональность, но не смея настаивать. Он просил ответа, действия, хоть чего-то, пусть и знал, что в их ситуации лишний кивок – уже переход черты, если бы они не гуляли туда-обратно, словно демаркационная комиссия.

Это было неправильно, безумно, разрушительно. Ведь есть желания опасные, почти невозможные, но которые будто делают людей живыми. Но разве надышишься перед смертью?

Она осталась.

⠀

Время просачивалось сквозь пальцы, оставляя позади слишком много песчинок, о которых никто не должен был знать. Сезон гастролей лидеров государств по увлекательным международным мероприятиям снова был открыт, что заставляло Пола и Станиславу пересекаться чаще во всех смыслах и даже вне контекста Мафазиму. Города становились похожи друг на друга, а внутренняя политика пыталась не слиться с внешней, пока региональные объединения перемешивались друг с другом. Чтобы понять, как жить в мире, который ещё не создан.