Книга Западная суть, Восточное начало, страница 207 – Алина Устинова

— Кому я служу? Это ты у меня спрашиваешь? – он тыкнул в неё пальцем и чувствовал, как кровь приливает к лицу. – Тебе Блэквелл про Китай что-то наплёл, ты поэтому проводишь такой допрос?

— При чём тут он? – она звучала как сама невинность, но Олега это лишь рассмешило.

— Не надо валять дурака.

Дополнений к его словам не требовалось – Станислава сразу поняла, на что он намекает. Что конкретно он знает. Но даже бровью не повела. А Олег, наоборот, напрягся. Филин же улыбалась, коварно и хитро, словно он привёл в действие какой-то её тайный план. Удивительно, что до сих пор их разговор не вёлся на повышенных тонах, пусть Илларионова и искушала такая возможность.

Станислава молчала – она не собиралась ни отвечать на это, ни защищаться, ни как-то бурно реагировать. Она просто смотрела на него, и Олегу даже казалось, что она смеётся над ним. Или над ситуацией.

— Я говорил с ним, – через несколько минут молчания сказал он. – Недавно. На мгновение мне даже стало жаль…

— Не надо никого жалеть, – резко и твёрдо прервала его она, опустив голову вниз.

— Зачем, Стася? – что-то надрывистое и жалостливое было в его голосе.

Она вздёрнула голову и посмотрела на него так, будто он сказал что-то очень очевидное или глупое. Её выражение лица быстро сменилось с уверенного и даже нахального на определённо сардоническое. Станислава была не в силах что-либо объяснить, потому что не верила в объяснения. Потому что это можно сделать, будучи рациональной, объективной, а она таковой уже давно не была. Не здесь.

Филин не нуждалась ни в жалости, ни в понимании, но Олег и не собирался ей это давать. Он хотел аргументов, рациональности, возвращения на круги своя и прошлого, которого больше не было. Брат тоже ничего не мог сказать ей, потому что думал, что теперь его слова для неё ничего не значат. Что она, конечно, выслушает его, но сделает по-своему. А смысл тогда открывать свой рот?

И они смотрела друг на друга в звенящем молчании.

Олег Илларионов очень любил свою сестру и очень любил Россию. Он знал, что когда одна станет другой, то место в её сердце будет только для народа, и он был готов слиться с народом и быть народом. Но Олег забыл, что история движется по спирали. Русский фатализм – бессмысленный и беспощадный – почему, чтобы стать собой, придётся наступать на одни и те же грабли? Почему эта спираль всегда спотыкается о Запад и почему Запад всегда спотыкается об неё?

Размышления прервала вбежавшая в кабинет Анастасия. У неё были несколько безумные глаза и обеспокоенный вид.

— У нас проблемы, – только и сказала она, нервно усмехнувшись.

Станислава и Олег взглянули на неё, забыв о своих противоречиях, готовые выслушать советницу. Но Анастасии не надо было идти к гадалке, чтобы понять, о чём конкретно они разговаривали до её прихода. Она бы не стала им мешать, но ситуация и правда была критическая.

Ночь в западном полушарии отличалась от ночи в восточном. Причины было сложно объяснить, как и суть разницы. Дело было в мироощущениях. Пол прекрасно это чувствовал. Особенно сейчас, когда он ненавидел ночи. Свои одинокие ночи в резиденции премьер-министра. И раньше они его никогда не смущали: чёткие планы и рабочие цели не давали времени для излишней рефлексии и для вопросов к мотивам своих действий. Всё, впрочем, имеет свойство меняться. Как и возвращаться на круги своя.