Книга Западная суть, Восточное начало, страница 49 – Алина Устинова

— Разве это так важно? – спрашивала Ира у Станиславы.

Филин не понимала её логики, но не могла спорить. Когда родился Всеволод, стало понятно, что отцом был выходец из малых народов Сибири, а не коллега-учёный, как предполагала Станислава: у мальчика были явные антропологические черты североазиатского типа, хоть и смешанные с материнскими славянскими генами.

Через несколько месяцев после родов неугомонная Ирина отправилась в очередную экспедицию, потому что не могла долго находиться вдали от своего научного интереса, оставив ребёнка своей сестре. В итоге она сорвалась со скалы, и Олег ещё долго говорил, как же это глупо, ведь она обычно путешествовала по Западно-Сибирской равнине. Станислава пыталась сначала найти отца мальчика, но поняла, что это бесполезно: она даже не знала, из какого конкретно народа он был, поэтому с благословления Олега решила воспитать Всеволода самостоятельно. Так он стал её сыном. И она больше никогда не воспринимала его как своего племянника.

Всеволод уже тянул её за руку в свою комнату, чтобы показать, какого робота из подручных материалов он собрал вместе со своей няней, которая одновременно была для него кем-то вроде учителя подготовительного класса. Увлечённость Всеволода конструированием всегда поражала, ведь никто из их семьи не увлекался этим. Она смотрела и улыбалась, а мальчик ей что-то увлечённо рассказывал, но Станислава общалась с ним по инерции. В её голове были совсем другие мысли.

Филин думала о Мафазиму, людях внутри культурного центра, страхе и выгоде. Ей казалось, что вся ситуация похожа на робота её сына: он заработает, только если правильно присоединить провода и детали. Значит, кто-то пытается собрать этого самого робота из Мафазиму? Или из неё? Какая роль Пола Блэквелла во всем этом? Он конструктор, архитектор или, как и она, часть этого робота, которым в конечном итоге должен кто-то управлять?

Ей и без этого африканского робота постоянно кто-то управлял: то Олег, то Анастасия, то невидимая рука Георгия Чернова, которую она чувствовала чуть ли не повсеместно. И не могла понять, кажется ей или в Кремле действительно нет «её людей», а есть только тени бывшего президента России. И сначала всё это её устраивало, так как давало лишнюю опору, своеобразное право на ошибку, ощущение, что тебя всегда подстрахуют. Но теперь она уже не хотела доказывать кому-то, что достойна этого места под солнцем. Хотя и продолжала воспринимать Мафазиму как некий экзамен. Где она не могла провалиться.

Помимо кукловодов в окружении, вокруг своей шеи она всё чаще ощущала африканскую удавку, которая обязательно станет её погибелью, если она прежде всего сама себя не примет в роли президента.

Каждый раз покидая Кремль, она пыталась оставить там все дела, не перенося их за свой воображаемый МКАД. Ей было легче дышать в резиденции, легче быть. Всеволод заставлял почувствовать себя простым человеком, обыкновенной женщиной, которая находится очень далеко от самого важного поста в стране. В её руках была сосредоточена огромная власть, но именно в этом помещении рядом со своим сыном она совершенно не ощущала этого.

Пол сказал ей, что она хороший человек. Хороший ли она политик? Хорошая ли она мать? Хороший ли она президент?

Позволено ли ей быть кем-то, кроме президента?