Книга Западная суть, Восточное начало, страница 51 – Алина Устинова

— Госпожа Филин, – тут же произнёс Пол в трубку, стараясь скрыть своё возбуждение.

— Здравствуйте, господин Блэквелл.

Станислава была спокойна и непоколебима. Холод в её голосе несколько обескуражил Пола, особенно после столь откровенного предыдущего звонка. Он тешил надежду, что сумел растопить хотя бы часть её неприступной ледяной крепости.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, – ответила она и, задумавшись, добавила: – Лучше. Спасибо, что спросили.

— Чтобы вы знали, я сделал это не из вежливости.

Она медлила с ответом. Как будто у неё в телефон был встроен детектор лжи, и она следила за его показаниями.

— А почему мне нужно это знать?

И правда, Пол об этом как-то не подумал.

— Я… Оливер Уотерс мне так и не ответил, если вы звоните по этому поводу, – тут же выпалил он, переводя тему. Не хватало ему ещё одной оплошности.

Станислава ухмыльнулась – Пол слышал смешок.

— А он ваш кумир, да?

— Вы знаете, я вообще не сторонник кумиров. Я стараюсь не возносить никого на пьедестал и никем не восхищаться.

— Да что вы? – вновь эта издёвка в голосе, которую именно от неё он совершенно не переносил.

— Вы мне не верите?

— Вы пока что не заслужили моего доверия. Но правильно. Все признанные великими личности были сомнительны, если не тираничны и аморальны в своей сути.

— Потому что мы оцениванием их с позиции сегодняшней морали. Для своего времени они были вполне себе ничего, – парировал Пол.

— Конечно, а с какой позиции нам ещё смотреть? Люди любят и ненавидят своих кумиров одинаково страстно. Противоречивость – вот что запоминается и остаётся в истории. Пресность стирается, исчезает. Поэтому я не удивлюсь, что ваше восхищение Оливером Уотерсом состоит из противоречий.

— Я уже сказал вам, что не люблю концепцию «кумира». Вы пытаетесь меня поймать?

— Нет, что вы. Как вы сказали тогда? Я пытаюсь узнать вас получше, – Станислава растворилась в попытках спародировать его интонацию, но у неё ничего не получилось.

Пол рассмеялся, его действительно это позабавило – её сарказм, смена тактики, даже некоторое позёрство. Но все это звучало так неестественно для неё, притворство ощущалось сразу же, но Блэквелл не знал, нарочно она сделала это настолько фальшивым или нет. В конце концов, вряд ли такой опытный политик, как она, не умела врать.

— Отрадно, что вы всё-таки меня слушаете.

— Не знала, что для вас это такая редкость, – она ухмыльнулась.

— Вы позвонили родственникам?

— Конечно. А вы думали, что я не справлюсь?

— Простите, если кажется, будто я пытаюсь вас как-то задеть, – ретировался он. – Я спросил, потому что это было важно для вас.

— Я не… Спасибо за беспокойство и… советы, они были полезны.

— Рад, если помог. И если смогу помочь ещё. У меня ещё много советов. Вы… обращайтесь, если что, – Пол ухмыльнулся.

На секунду Станиславе показалось, что он не премьер-министр Канады, а она не президент России. Что они два совершенно обыкновенных человека, давние знакомые, которые разговаривают о чём-то простом. О человеческом.

— Как лидер государства к лидеру государства? – спросила она, имитируя заинтересованность.

— Ну или как страна к стране. Вы же любите олицетворения.

— В данном случае мы вряд ли бы с вами близко общались, – Станислава покачала головой.

— Значит, есть случай, при котором это возможно? – в его голосе теплилась надежда, хотя он и не хотел делать её видимой для неё.