Книга Западная суть, Восточное начало, страница 5 – Алина Устинова

— Госпожа президент. Я боюсь, мы официально так и не представились, – он подошёл ближе и протянул ей руку. – Пол Блэквелл.

— Я знаю, – она улыбнулась, ей показался смешным его жест. Пока что никто при знакомстве с ней так не сделал. Она пожала ему руку в ответ. – Станислава Филин.

Они пристально смотрели друг другу в глаза, то ли пытаясь прочитать мысли и понять истинные намерения, то ли загипнотизировать. Из-за этого их рукопожатие продлилось дольше необходимого времени. Станиславе даже почудилось, что Пол на секунду слишком сильно сжал её ладонь. Он и вправду это сделал, но сам себе не мог объяснить, с какой целью.

— Вы не поверите, но я тоже знаю, кто вы, – теперь оба засмеялись.

Неловкость была замята, они разомкнули рукопожатие. Правда, Пол от этого не перестал пристально вглядываться в её лицо.

— Не надо пытаться прочитать меня, – Станислава вновь улыбнулась. – Хотите узнать что-то – спросите.

— Я уже задал вопрос, – невозмутимо сказал он.

— Я не прячусь, – мгновенно ответила она.

— Что же вы тут делаете?

— Не думаю, что вас это касается.

— Вы всегда такая подозрительная?

— Замечу, что вопросы здесь пока что задаёте только вы. Поэтому кто более подозрительный, ещё не до конца ясно.

— У вас практически нет акцента, – сказал Пол, наверное, больше себе, чем ей. Они разговаривали на английском. – Очень необычно для русской.

Станислава ухмыльнулась и с недоумением посмотрела на своего собеседника. Пол же был искренне удивлён её прекрасно поставленному американскому акценту. В принципе, он, наверное, имел в виду больше это – что она использует американское произношение, а не британское. А не то, что она подумала. Но объясняться было поздно – её уже задели его слова.

— Понятно, – она поджала губы, явно сдерживая себя, чтобы высказать что-то более основательно. Небольшая пауза. – В целом неудивительно. Ведь практически все ваши представления о том, что такое Россия и как там живут люди, не имеют ничего общего с реальностью.

— А ваши – это чьи? – Пол всё ещё продолжал пожирать её взглядом. При этом Станислава успела посмотреть и за его спину, и за свою спину, и вообще обвести взглядом весь двор.

— Вы сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Я имела в виду Запад. Но мне кажется, вы и сами всё поняли.

— Только его?

— А кого ещё?

— Может, Восток?

— Вы играете со мной? – Станислава не показывала этого, но на самом деле её жутко раздражал этот напыщенный индюк. В первую очередь своими идиотскими вопросами, на которые, как казалось Филин, не надо было давать ответы, потому что они и так были всем известны. Она могла поклясться, что в данный момент в своих мыслях он просто заливается смехом.

— Вовсе нет. Я просто пытаюсь вас понять, – его голос не выражал и капли насмешки.

— Или проверить…

— У вас была хорошая речь, – перебил её Пол.

— Вам понравилась моя речь?

— Это не то, что я сказал.

— Вы такой загадочный человек, господин Блэквелл, – издевательским тоном начала она. – Уже третий раз переводите тему нашего разговора. Это ваша обычная манера общения или только когда вы что-то предлагаете?

Пол Блэквелл улыбнулся и посмотрел себе в ноги. Первый раз за всю беседу он отвёл от неё свой пристальный взгляд.

Станислава не могла не подметить, что на вид он был очень приятный и привлекательный человек. Высокий, широкоплечий – в свои сорок четыре года он определённо прекрасно выглядел – о таких людях обычно говорят, что с возрастом они становятся только лучше, прибавляется некая статность, но при этом процесс старения будто резко замедляется (а ей было с чем сравнивать, ведь её брат – почти ровесник Блэквелла – в отличие от канадца, уже седел). Ромбовидное, идеально выбритое лицо, тонкие губы и прямой нос – его черты добавляли ему обаяния. Но он не был лишён той холодности, которая свойственна всем людям Севера. Больше всего это отразилось в его глазах необычно яркого оттенка голубого цвета, которые сильно контрастировали с его тёмными волосами и довольно бледной кожей. Они скорее замораживали собеседника, нежели растапливали и располагали к себе. Заставляли терять бдительность и застывать в буквальном смысле этого слова. Станислава сама чуть не попалась, поэтому старалась избегать его напористого взгляда. В его движениях была некая медлительность, как будто он каждый раз просчитывал все возможные исходы любого своего шага. Филин заметила, что его мимика была настолько минимальна, если бы он вообще не видел в ней необходимости. Да и сам он был как образец минимализма, что подчеркивали ничем не примечательные часы у него на руке, на циферблате которых было только четыре деления и никаких цифр, и однотонный тёмно-синий галстук без каких-либо узоров. Впрочем, в совокупности со всем остальным этот образ лишь придавал ему шарма, парадоксально располагал к себе.