Книга Западная суть, Восточное начало, страница 63 – Алина Устинова

Станислава долго вглядывалась в его лицо. О чём он думает? О чём грезит? Не переход ли это невидимой черты в их взаимоотношениях? Не пытается ли он зайти дальше положенного и допустимого? Каковы риски, если она скажет да, каковы – если скажет нет? Как далеко бы Олег позволил впустить Пола Блэквелла в её жизнь, чтобы переиграть его? Как далеко она сама готова его впустить?

Как далеко он сам готов зайти?

— Хорошо, – в конце концов, хозяйка здесь всё равно она и может сделать этот визит быстрым.

Филин кивнула, приглашая его идти вперёд. Это спасло её от лицезрения самодовольной ухмылки на его лице.

Перед самым выходом Пол внезапно остановился и повернулся к Анастасии.

— А вы с нами не пойдёте?

— Нет, – Амурсанаева покачала головой.

— Почему? – казалось, ему и правда было интересно, хотя Станислава сомневалась.

— Я буддистка, – Анастасия улыбнулась, а Филин хотела усмехнуться.

Анастасия Амурсанаева меняла религиозные предпочтения в зависимости от ситуации. Сегодня она была буддисткой, завтра – последовательницей шаманизма, послезавтра – находила в себе частицы православия, а в некоторые дни – ислама. Её религиозность была так же пестра, как и её семья. Сама выросшая на стыке разных культур, она изобрела свою собственную, где все религии сливались в одну, потому что, как она любила повторять: «Бог един, разве нет?» Это помогало ей скрывать собственное «я»: никто не понимал, во что она истинно верит. И кто она на самом деле.

— Думаю, я пока структурирую все наши сегодняшние идеи, – продолжила Анастасия.

— Господин Макферсон вам в этом поможет. Лерой, – Пол посмотрел на советника, и тот коротко кивнул.

Филин и Блэквелл вышли из помещения. Они оба молчали, и Станиславе казалось, что он очень громко дышит. Это даже раздражало. Будто назло.

У входа в здание резиденции, где проходили переговоры, их встретил Всеволод. Он мирно стоял рядом со своей няней, а когда увидел Станиславу, то улыбнулся. Но, заметив рядом с ней незнакомого мужчину, не побежал навстречу. Мальчик с любопытством смотрел на Пола, наклонив голову набок, в чём канадец увидел манеру его матери.

Когда она сказала, что у неё есть сын, Блэквелл почему-то представлял себе подростка. Даже – юношу. Он никак не ожидал увидеть совсем ребёнка, мальчика дошкольного возраста. Ему казалось, что она должна была родить давным-давно, чуть ли не когда ей было лет двадцать, чтобы это не помешало в тридцать семь стать президентом. Пол всегда считал себя прогрессивным мужчиной, поэтому пытался логически оправдать свои размышления. Например, тем, что отец ребёнка взял на себя большую часть забот по воспитанию. Или у неё всегда было много помощников. Или она здесь вообще ни при чём, а дело в его восприятии мира из-за собственных детей, которые учатся в старшей школе. Но с другой стороны, Пол сам был и старше её почти на семь лет.

Он пытался выйти за рамки своих предубеждений, но не мог. В конце концов, они находились в очень большом мужском мире, где каждая молодая женщина во главе государства считалась исключением из правил. Особенно с таким большим ядерным чемоданчиком.

Станислава села на корточки позади Всеволода и положила руку на его спину. Теперь они оба смотрели на Пола снизу вверх, отчего тот чувствовал себя не в своей тарелке.