Книга Западная суть, Восточное начало, страница 65 – Алина Устинова

Она несколько опешила от его вопроса и с лицом, полным негодования и непонимания, повернулась к нему, но ответила не сразу.

— Мы в церкви.

— И что? Это как-то шатает вашу веру?

Её поражало его неуважение к чужой культуре и прежде всего к ней. Он сам навязался, а теперь задаёт такие провокационные вопросы в совершенно неподходящем для его игр месте.

— Нет. Я верю в Бога.

— На самом деле или потому, что вам надо в него верить?

— На самом деле. Что значит «надо»?

В церкви стояла такая тишина, что их тихий разговор казался очень громким.

— Как глава страны с православным большинством, люди ожидают от вас того, что вы будете религиозны. Вот я и спрашиваю, на чём основана ваша вера.

Станислава не видела в его глазах насмешки или провокации. Возможно, это был лишь плохо выраженный искренний интерес. Возможно, он снова лез в её душу.

— Моя вера основана на собственном выборе. Моя религиозность ограничена собственными желаниями. Соблюдение ритуалов всё же остаётся за человеком, и их частоту можно регулировать… – она сама себя прервала и закрыла глаза, ругая за излишнюю открытость, а через мгновение продолжила: – Я росла в семье атеистов. И сама в двадцать два года прошла обряд крещения. В этом есть определённые плюсы – например, осознанность и… Я сама выбирала себе имя. Не скажу, что моей семье это понравилось. Они считают религию атавизмом, но мне она в своё время очень помогла, – Станислава отвернулась от него.

— Вы выбирали имя?

— Станиславы нет в списке православных имен.

— И как вас крестили?

— Таисия.

— У них одинаковое значение? У Станиславы и Таисии?

— Нет. Станислава значит «устанавливать славу» или «становиться славной». Это славянское имя. Таисия же – имя египетского происхождения и значит «принадлежащая Исиде».

— Египетской богине-матери? Жене Осириса?

— Она ещё считалась олицетворением трона фараона. Он у неё на голове всегда был изображён. Если помните, – Станислава краем глаза посмотрела на Пола и продолжила наблюдать за своим сыном.

Ему показалось интересным, что она упомянула про трон. Символ власти. Значило ли это, что она уже в двадцать два знала, что хочет иметь власть, подобную фараону? Что она хочет сесть на трон или, наоборот, стать троном, стать самой властью, где не имело бы никакого значения, кто есть фараон. Ведь она была бы тем, кто его контролирует.

— Помню, – Пол улыбнулся. Он тоже пытался незаметно наблюдать за ней. Платок закрывал часть её лица сбоку, и она казалось куда более недосягаемой, чем была на самом деле. Хранительницей мистического знания. Тайны, которая никогда не будет ему доступна. Тайны, которой он недостоин. – И теперь у вас два имени.

Станислава была словно реликвия этой небольшой церкви: Пол видел в её образе нечто сакральное.

— Как и у вас. Но я вашего второго имени, например, не знаю.

— Томас, – тут же ответил он. Даже слишком быстро. Как если бы он толкал её к себе. Если бы пытался уравнять их в знании, хотя ему и вечно казалось, что она будто бы знает о нём гораздо больше. Ведь Станислава ничего не спрашивает.

— Значит, вы – Фома Неверующий. Это многое объясняет.

Пол усмехнулся и опустил голову. Он понял, что если вдруг сейчас не продолжит беседу, то она резко оборвётся. Станислава ничего у него спрашивать не собирается, думал он, ведь он сам напросился на эту небольшую экскурсию. Вряд ли она хотела прогнать его – Пол сомневался в жестокости её сердца, что, в свою очередь, очень подкупало его. И, наверное, именно поэтому он не хотел, чтобы их разговор оканчивался. Отдаляя как можно дальше причину своего приезда – грубый расчёт и подлый обман.