Книга Западная суть, Восточное начало, страница 72 – Алина Устинова

— Он поверил мне. Точнее – в мою загадочность и непредсказуемость. И запутанность. Как ты и хотел.

— Что ты сказала ему? – Олег наклонил голову набок.

— То, что я думала, когда училась в университете. Или даже раньше, не помню. Знаешь, когда ты ещё не напоминал мне, что мир циничен и жесток.

Станислава не смотрела на него. Она раскладывала бумаги, которые Анастасия вручила ей по возвращении, как выразился Олег Илларионов, с «прогулки». То, что они с Лероем наработали за время отсутствия двух глав государств.

Филин не до конца понимала, где врала Полу Блэквеллу, а где говорила правду. В последнее время убеждения ускользали от неё всё чаще, принимая форму неких античных божеств или мифических существ, меняясь в зависимости от запросов общества. И чтобы призвать их обратно, приходилось приносить что-то в жертву. Но чем ей нужно пожертвовать, чтобы её личные убеждения всегда оставались с ней в разговорах с канадским премьер-министром? Свою честь? Свою душу? Его душу? Ответ ускользал от неё так же стремительно и бесследно. И единственное, что помогало удерживать связь с землёй под ногами, – это чувство долга и сила воли.

— Я тебе продолжаю это напоминать, а ты продолжаешь со мной спорить, – Олег в глубине души любил эти споры. Ему даже нравились мысли Станиславы. Они спасали его от падения в циничную яму собственного мировосприятия.

— Да, но… Я вижу, но не хочу верить. А тогда я и не видела. В общем, ты понял, – Станислава нахмурилась, явно не желая продолжать эту тему. – Ты хотел что-то, что нельзя было обсудить по телефону?

— Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Станислава выпрямилась и серьёзно посмотрела на него. Она была оскорблена, её обуяла даже некая обида на Олега. Что он пытается играть роль опекуна, хотя формально она выше него по должностной лестнице и, главное, по возможностям.

— Я не ребёнок, Олег, – твёрдо сказала она. – Не надо контролировать каждый мой шаг.

— Об этом и не было речи.

Она молчала и просто смотрела на него, что заставило того встать и подойти ближе. Олег облокотился плечом на оконную раму, засунув руки в карманы, и пристально вглядывался в Станиславу.

— Я просто переживаю за тебя. Как твой брат. Мне кажется, ты приняла трагедию в Мафазиму очень близко к сердцу. И я хочу убедиться, что ты не угробишь себя, пытаясь решить сложившуюся ситуацию, – он был спокоен и очень убедителен.

Станислава скрестила руки на груди, обогнула стол и присела на его край.

— Олег, скажи честно, это тебя Чернов послал? Чтобы я не разрушила его какие-то там планы, которые он строил много лет где-то там у себя в голове? – в голосе Станиславы чувствовалось раздражение. – Передай ему, что произошла смена в президентском кресле, если он вдруг не заметил.

— Не надо так о нём. Человек всё-таки отдал стране почти двадцать пять лет своей жизни.

— И страна очень благодарна ему. Но он больше не её глава, – Филин покачала головой.

Она заметила, что Олег даже не стал отрицать причастность Георгия Чернова к своему пространному визиту. Но что смущало бывшего президента? Боялся потерять контроль? Или что мост с Западом будет действительно возведён? К чему был странный вопрос Олега в начале? Чернов думает, что между ней и Полом Блэквеллом уже не совсем рабочие отношения, а что-то вроде дружеско-приятельских? Почему бывший президент вообще сюда лезет, ведь при их давнишнем разговоре после выборов он сам говорил, что устал и навсегда отходит от дел, но если у Станиславы будут вопросы, она всегда может к нему обратиться. Не отошёл? Или резиденция в Сочи уже не доставляет столько радости, как раньше?