Книга Западная суть, Восточное начало, страница 73 – Алина Устинова

— Это, конечно, правда, – Олег играл с ней в игру «центральное управление», и она знала об этом. Когда старое руководство по привычке считается единственным, потому что так было всегда. А новое что-то непонятное и недолговечное. И как же она устала всем доказывать, что вообще-то сидит в этом кресле не просто так. И главное – не в качестве временной замены ушедшего в отпуск «начальника».

— Я вообще могу тебе доверять? Или ты навсегда останешься человеком Чернова? И чуть что, побежишь к нему?

— Ты должна понять. Я многим обязан ему. Ты… – «тоже», – хотел сказать Олег. Но потом понял, что, по сути, это он сам рассказал тогдашнему президенту о стремлении своей сестры стать губернатором, прекрасно понимая, что делает. И зачем. – Просто ему интересно. Он звонит иногда. Спрашивает, как дела.

— Стучишь, получается?

— Всего лишь разговоры старых друзей. Я не говорю ничего плохого. В конце концов, ты отлично справляешься.

— Но…

— Но Мафазиму его беспокоит, – он пожал плечами, мол, ничего не может с этим поделать.

— Мафазиму или твой план?

— Я и сам думаю, не много ли от тебя прошу. Вдруг ты не сможешь… контролировать ситуацию.

Станислава усмехнулась. Она иногда задавалась этим вопросом. Не много ли взвалила на свои плечи. Не много ли сама от себя хочет. Не ошибка ли всё это. Вдруг она ничего не сможет.

Не хватало ей, чтобы к собственной неуверенности и самопожиранию прибавились ещё и страхи её брата.

— А где-то конкретно написано, что я питаю слабость к канадским премьер-министрам, или это твои личные домыслы из-за каких-то там предубеждений? – она улыбнулась, пытаясь превратить всё в шутку.

Станислава хотела бы злиться на него, но у неё никогда это не получалось. Потому что он столько раз верил в её возможности больше, чем она сама. И Филин не могла принять, что Олег сейчас взаправду кидается в стереотипы. Или пытается насмехаться над её профессионализмом.

— Пол Блэквелл очень хитрый и опасный человек. У него нет твоей благодетели или благородства. Он воплощал самые идиотские и мерзкие идеи Уотерса и потешал этим своё эго. Я не хочу, чтобы ты пала жертвой его пустых обещаний, – прямо сказал Олег.

— Я прекрасно понимаю, кто такой Пол Блэквелл, Олег. Я всё-таки в состоянии составить представление о человеке без ваших подсказок. Хотя он и сложнее, чем ты себе представляешь. Или чем говорит Настя. Вы считаете, что он отъявленный злодей, но это слишком однобоко. Всё совсем не так.

— Не защищай его. Он умеет представлять себя в выгодном свете, – Олег был непреклонен.

— Я тоже. В конце концов, разве заставить его поверить в нашу дружбу не было частью твоего плана? Разве я не стала жестокой при восхождении к этой позиции? Путь к президентскому креслу явно требовал этого от меня.

— Ты не жестока, – Олег улыбнулся, а Станислава закатила глаза. – И да, я говорил про притворство, а не про претворение всех чувств в реальность – не обязательно проживать свою игру.

— Иногда мне кажется, что притворство здесь чаще заменяет быль.

— Так бывает. Главное, чтобы ты не забывала, где что, – Олег усмехнулся, пытаясь сгладить углы своих резких, хотя и обоснованных, подозрений.

Не знал он, конечно, что Станислава уже начинала путаться. А главное – увидела в Поле Блэквелле едва уловимые очертания самого главного страха Олега Илларионова, – родственной души. Хотя должна была врага. И она понимала, что её представления могут быть ошибочны, опасны и даже разрушительны, но ничего не могла с собой поделать. Где-то в глубине души теплилась надежда, что Пол с ней искренен и что даже в состоянии посмотреть на ситуацию её глазами. Что проницательность ему не чужда. И несмотря на свой вечный безэмоциональный и крайне саркастичный настрой, он сможет сочувствовать Мафазиму и лично ей.