Книга Западная суть, Восточное начало, страница 89 – Алина Устинова

— Стася, вот ты вроде красивая баба, скажи мне, зачем ты сюда полезла? Зачем тебе всё это? Тебе мало было губернаторского кресла? Нашла бы себе хорошего мужика и сидела бы с ним, Тюмень развивала. Ты мне очень нравишься, но не лезь, пожалуйста, на рожон, если не хочешь, чтобы я принял меры, – гнев и ярость лезли из него, как огонь из печи, желчь стекала, как лава. Извержение вулкана.

— Ты угрожаешь мне, Гена? Мне, президенту Российской Федерации? – Станиславу почему-то это всё очень рассмешило, или это было лишь предохранительным механизмом, истерикой. Она пыталась убедить себя, что Геннадий Левашин лишь казался страшным человеком, но не был им.

— Да ты президент без году неделя, а я здесь, в Африке, сижу уже десять лет, Станислава! Десять! И все меня здесь знают! Тебя вообще никто не знает, не уважает. Иди выйди без меня на улицу, давай! Покажи, какая ты умная и сильная женщина, обнажи свои мечи власти. Если бы не я, не было такого влияния у России в Африке и не будет, если будешь пытаться вставлять мне палки в колёса и управлять. В один момент всё разрушу, всё до последнего кирпичика, ты даже не представляешь, что я могу сделать. Я сам решу все вопросы здесь, а ты можешь и дальше развлекать канадского премьер-министра своими анекдотами про жизнь, – с каждым предложением его тон повышался, и в конце он даже отвернулся от неё, чтобы перевести дух.

Его столь резкая реакция всё же застала её врасплох. Взбудоражила и обеспокоила. Переход на некий ор немного пугал, она не любила конфликты на повышенных тонах, особенно с мужчинами вдвое крупнее неё. Филин сжала правую руку в кулак и попыталась успокоиться. Скрывать страх ей всегда хорошо удавалось.

— Ты очень милый человек, Гена. Так и пахнет профессионализмом, – разговаривать с его спиной оказалось гораздо проще, и она смогла взять себя в руки.

Левашин долго молчал и тяжело дышал. Она бы хотела залезть ему в голову, чтобы узнать, насколько теперь он держит на неё зло. Ей даже стало несколько стыдно, что она начала эту полемику, провокацию, но решила молчать до последнего. Не хватало ещё, чтобы он считал её мягкой дурой.

Он развернулся, сделал шаг в её сторону, а потом ткнул указательным пальцем в направлении её лица, но тут же опустил. В этот момент первая её мысль была шагнуть назад, подальше – ей действительно было не по себе, – но она лишь ещё больше сжала кулак и грозно (как могла) посмотрела на него. Страх не должен управлять ей, думала она. Иначе слова Левашина окажутся правдой, и её власть хрупка. Ведь она не в состоянии управлять собой, не говоря о государстве.

— Прости, Стася, но я бываю резким, да. Я вообще человек вспыльчивый, – в итоге сказал Гена, несколько успокоившись. Оправдывался. – Особенно когда речь заходит о деле всей моей жизни. Здесь ты-то должна понять меня. Впрочем… Не недооценивай меня. Я сделаю всё в лучшем виде, а ты… отвлеки внимание. Я думаю, что с этим ты прекрасно справишься. Я бы отвлёкся.

Левашин долго смотрел на неё, его взгляд блуждал по ней в поисках потаённого клада, но, похоже, он так и не смог найти его, поэтому начал рассматривать стену. Станислава посчитала, что внешне она была в его вкусе, поэтому он уже не в первый раз позволяет себе подобные замечания. Она промолчала.