Книга Западная суть, Восточное начало, страница 90 – Алина Устинова

Удивительно, как он так быстро успокоился и как внезапно стал конструктивным собеседником. Неужели его просто было необходимо поставить на место или такое состояние мимолётно, и уже через пару часов он будет собой? Или сейчас и есть он, а тот образ на переговорах настолько стал ему близок, что уже невозможно отделить правду от лжи, ложь от правды, просто человека от власти?

Она заметила некую грусть в его глазах. Геннадий Левашин на самом деле был несколько похож на неё: заложник системы, своей мечты и амбиций. Кем он хотел стать в детстве? Вряд ли главой непонятной организации, держащей в страхе африканские ОПГ. Но все оказались там, где оказались, и надо было как-то с этим жить. Он одинаково отдал свою страсть и энергию как чужому континенту, так и своей стране. Придумал себе образ, а потом стал образом. И где эти настоящие личности? Фактически на алтарь страны они со Станиславой положили равноценные подарки – жизнь. Оценит ли в конце концов кто-то их заслуги или всех героев своего времени похоронят в братской, но безымянной могиле?

— Буду держать тебя в курсе новостей, – он коротко кивнул ей и развернулся. – Ещё увидимся.

— Пока, Гена, – спокойно сказала она.

Только когда дверь за ним закрылась, она разжала кулак, который будто был тем самым предохранителем от страха, и поднесла к лицу свою руку. На ладони виднелись чёткие следы от ногтей, а сама она никак не могла перестать дрожать.

Пол вышел из зала конференц-центра Кигали, где только что завершилась первая фаза их переговоров. Они были длительны, утомительны и пока что зашли в тупик. Впрочем, Блэквелл и не ожидал иного исхода. Длительное безумие – вот их судьба. И хорошо бы Оливеру Уотерсу хватило терпения.

Ни одна из сторон не хотела идти на попятную, обвиняя другую в подстрекательстве и всевозможных преступлениях против человечности. «Всерадетель» хотел мало того что полную амнистию, так ещё и возможность участвовать в выборах под контролем международных наблюдателей. Представители Макамбо были с этим категорически не согласны, в особенности – первым пунктом. Они продолжали уверять, что «Всерадетель» повинен в смерти тысяч граждан Мафазиму и называли его «террористической организацией».

Канадский премьер-министр считал обе стороны несколько идиотами. Бьющимися за эту непонятную страну столь рьяно, будто она была огранённым алмазом, хотя все понимали, что в итоге подпишут то, что скажут. Неужели они верят, что им позволят быть услышанными? Позволят что-то решить, иметь последнее слово? Бесполезная демагогия томила. Он часто смотрел на часы и часто смотрел на неё.

Станислава Филин вновь удивляла его. Она неожиданно для него много знала о добыче полезных ископаемых в целом, он мог бы и догадаться, почему, но мало того, что плохо разбирался в экономической географии России и был не очень сведущ в делах Тюменской области, так ему ещё и стало стыдно узнавать что-то дополнительно о ней после того разговора в Завидове – поэтому эти переговоры она вела по-другому. Живее, жёстче, легче, опаснее. Для него. Затыкала фактами рот «Всерадетелю» и ему лично. Правительство Макамбо явно бы потонуло без неё. Особенно без её экономических моделей. Легитимизировала новую власть одним лишь своим присутствием. Адвокат дьявола или адвокат совести?