Книга Нас предупреждали, страница 79 – Челси Ичасо

Жар приливает к моему лицу, и я задаюсь вопросом, смешивается ли зеленый оттенок с красным, или они, скорее, чередуются полосами, как будто я обмотала лицо подарочной бумагой с рождественским узором.

— Я иду домой, – говорю я, отворачиваясь, чтобы спрятать свое разноцветное лицо.

— Мне не нравится, что ты пойдешь одна, – возмущается Калеб. – Даже в дневное время.

— Думаю, неважно, что тебе нравится, – отвечаю я, стараясь уязвить его, пусть и совсем в микроскопических масштабах, и потихоньку отодвигаюсь от него.

— Иден! – кричит Калеб, но я уже миновала кондитерскую.

Я снова чувствую аромат ванили, но он больше не кажется мне привлекательным. Вспоминаю, что забыла сегодня позавтракать, увлекшись утренней уборкой в доме перед походом в церковь. Мой пустой желудок, по крайней мере отчасти, мог спровоцировать этот приступ морской болезни.

Я ни за что не стану останавливаться где-то поблизости от набережной – лучше уж дойду до «Горячей кружки»: выпечка там даже вкуснее, чем кофе. Я думаю о рогаликах Мириам, легких и воздушных, не слишком сладких. Идеальное средство, чтобы успокоить мой желудок.

При мысли о ее кондитерских изделиях в голове всплывает один образ: обертка от маффина, зеленая с белыми завитками. Мне она тогда показалась знакомой, несмотря на шоколадные разводы, вот только я решила, что это какой-то распространенный узор. Только сейчас я поняла, где видела эти формочки для кексов, – в «Горячей кружке».

«Там, в темных глубинах, покоится ответ». Нужно было догадаться. Миссис Лафферти неспроста выражалась так витиевато. Она не была не в своем уме, когда всучила мне эту формочку. Она передавала мне сообщение, но хотела сохранить его в секрете. Может, Аделина Блэкмор оставила ту записку на прилавке не для Генри. Может, как предположила ее кузина Луиза, ее стремления были гораздо более низменны, и она вовсе не пыталась открыть миру правду. Но она наверняка была в этой кофейне. Шансов мало, но вдруг Мириам или кто-то из постоянных посетителей сможет мне что-то о ней рассказать.

Я иду дальше, прохожу через парковку и направляюсь в сторону центра. Наконец добираюсь до «Горячей кружки»: теперь, когда у меня снова появилась цель, тошнота немного отступила. А вот настроение как-то лучше не стало.

Та сцена на причале, когда Калеб предпочел мне своих друзей, всколыхнула воспоминания об осеннем бале. Но я же сама напросилась, правда? Снова доверилась ему, хотя поклялась больше никогда этого не делать.

В воскресенье днем в «Горячей кружке» тихо: вместо характерного для будних дней гула голосов звучит подборка современной фолк-музыки. За ароматом кофе угадывается легкий запах корицы. Когда я открываю дверь, оттуда выскакивает какая-то женщина со стаканом кофе в руке, и я оказываюсь единственным посетителем в заведении. Мириам сегодня за стойкой одна: очевидно, дала своему подмастерью выходной. Она наводит чистоту вокруг себя, но при моем приближении поднимает глаза.

— Иден, – кивает она. – Или сегодня ты Эсмеральда Вортингтон?

— Просто Иден, – говорю я, не в настроении играть в свою обычную игру с вымышленными именами.

— Все нормально?

— Несчастный случай на лодке. – При виде ужаса у нее на лице я быстро добавляю: – Меня укачало на пришвартованном катере.