Книга Мертвые девочки не проболтаются, страница 107 – Челси Ичасо

Дело в том, что я знаю его давно. С самого детства.

Я понимала его тогда, понимаю и сейчас, хотя знакомый зеленый блеск его глаз исчез.

Мы с ним одинаковые.

Мы понимаем друг друга. Мы оба стремимся к тому, что обойдется нам дорого. Очень дорого.

Но мы оба все равно стремимся вперед, пока наконец не обнаружим в своих руках лишь пустоту.

— Я совсем не этого хотел, – говорит Ной. – Я просто хотел, чтобы все…

Он опускает голову и закрывает лицо руками.

— Ты просто хотел, чтобы все про нее забыли.

Дрожащей рукой поворачиваю дверную ручку, и мои собственные слова – мое последнее сообщение Пайпер – душат меня. «Для меня тебя больше не существует». Затем я открываю дверь.

Ной молча за мной наблюдает, его глаза в свете люминесцентных ламп из коридора снова напоминают мерцающий нефрит. Он выходит.

Стирая слезы со щек, смотрю ему вслед. Закрываю дверь и поворачиваюсь к койке, сжимая двумя пальцами амулет на цепочке. Иду к сестре.

— Пайпер? – шепчу я.

Но она молчит, ее тело неподвижно. Спустя несколько недель после случившегося у меня все так же переворачивается внутри от одного ее вида. Лоб скрыт под бинтами. Все тело в синяках и ссадинах.

— Пайпер, прости меня.

Специальные аппараты поддерживают ее дыхание. Но убери эти аппараты, и останется один труп.

С другой стороны кушетки стоит стул, обычно его занимает мама. Но в этот раз на него сажусь я. Сжимаю холодную худую руку Пайпер в своей грязной, кровоточащей ладони.

— Спасибо за то, что пыталась взять всю вину за контрольные на себя. Знаю: я этого не заслужила. Извини, что в тот день оставила тебя одну.

Я шмыгаю носом.

— Мне очень жаль, что так вышло.

Я хочу, чтобы она очнулась. Хочу этого всей душой.

Слеза из моих глаз капает ей на волосы. Затем еще одна. Выпускаю ее руку, чтобы стереть их и поправить недавно белоснежную простыню, теперь запачканную слезами и грязью. С каждой новой слезой что-то во мне начинает ломаться и рушиться. Какая-то часть, которая была стальной и неуязвимой, но уж точно не сильной. Она трескается – и я сдаюсь. А когда я сдаюсь, слезы из моих глаз льются рекой. Я даю волю эмоциям.

На этот раз перед Пайпер я не пытаюсь строить из себя сильную. Я просто хочу быть ее сестрой.

Полтора месяца спустя

— Иди порыбачь, – говорю я и обмахиваюсь сложенными веером картами, хотя в больничной палате очень холодно.

Джейси недовольно тянется к океану^[9].

Минуту делаю вид, что изучаю свои карты.

— Цепь, отдавай мне всех своих дам.

Алекс, подозрительно глядя на меня, склоняет голову набок.

— Ты подсмотрела мои карты?

Я хитро улыбаюсь, глядя на него поверх своих карт, а он удивленно поворачивается к Джейси.

Она пожимает плечами.

— Просто отдай ей карты.

Он нехотя вынимает одну даму и бросает в меня. Потом берет другую, я прикрываюсь рукой.

— Ах, как мы не любим проигрывать!

Он бросает оставшиеся у него карты на маленький столик и, потягиваясь, встает на ноги.

— Перерыв. Кому принести кофе с первого этажа?

Мы с Джейси поднимаем руки.

— И еще кексики с посыпкой, – добавляю я. – Пожалуйста.

Я наигранно хлопаю ресницами, Алекс, щуряюсь, глядит на меня – чувствую, как в животе порхают бабочки. Он неодобрительно качает головой.

— Не смейте заглядывать в мои карты, – сказал он нам, уходя.

— Ты ему нравишься, – говорит Джейси, подходя к кушетке Пайпер. – Это видно.