Книга Натурщица, страница 76 – Эсми Де Лис

Рейз с рыком прислоняется сзади к моему лицу, убрав прядь за ухо, и обдает горячим рваным дыханием.

— Я ведь сказал: ты будешь умолять меня.

Рейз

Я все это время играю роль доброго друга. Улыбаюсь, подставляю плечо, терплю ее слезы и истерики. Она смотрит на меня с доверием, и это только сильнее разжигает во мне огонь.

Лили даже не подозревает, кто я на самом деле. Она видит во мне простого Рейза – того, кто всегда рядом, кто якобы готов защитить ее ото зла. Но я и есть это зло. Я сам создаю ее кошмары, а потом наблюдаю, как она ищет утешения во мне же.

Мне нравится следить за ней. Нравится видеть, как она живет в уверенности, что со мной безопасно. Я вижу ее каждый день – в аудиториях, в коридорах, на вечеринках. И чем больше она улыбается, тем сильнее я ощущаю, насколько она уже принадлежит мне, даже не осознавая этого.

А потом наступает момент, когда я перестаю играть. Я надеваю маску. Я становлюсь тем, кем всегда был, – Скульптором. Она боится, но тянется ко мне. И это идеально. В ее страхе и привязанности я нахожу то, ради чего готов сжечь весь мир.

Я – ее друг, ее палач, ее спасение.

Я помню тот вечер до мельчайших деталей. Она сидит на полу своей квартиры, обхватив колени руками с заплаканными глазами. Кажется, весь мир рухнул на ее плечи. Она верит, что Скульптор пытался на нее напасть. А я… ведь именно я и был этим Скульптором.

Я ворвался к ней как «спаситель». Отработанная паника в голосе и фальшивое беспокойство. Я хватал ее за плечи, прижимал к себе, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Она дрожит, цепляется за меня.

Я даже помню свою фальшивую тираду. А внутри я усмехаюсь. Это зрелище слишком сладкое: она боится меня и ищет спасения во мне. Доверяет моей «доброй» стороне, не понимая, что это я только что заставил ее трепетать от ужаса.

Я чувствую ее отчаяние, вижу, как в глазах дрожат слезы, и это разогревает мою внутреннюю тьму. И чем сильнее я ломаю ее изнутри, тем крепче она ко мне привязывается. Это чувство опьяняет.

Я остался у нее до поздней ночи, убаюкивая ее ядовитой ложью. Когда она наконец уснула, я уложил ее, бережно поправил подушку. Накрыл пледом и замер. Я коснулся ее лица, смахивая упавшую прядь волос. Она так истощена, что не проснулась.

Я сидел на краю кровати часами, просто наблюдая. Это был момент абсолютного триумфа. Моя жертва спит под моей охраной.

Такая доверчивая. Такая уязвимая Лили. Она идеальна.

Я тихо встаю, выключаю свет. Остается только слабое сияние ночника у тумбочки. Перед тем как уйти, я наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Спи, дьяволенок, – шепчу я, и голос звучит спокойнее, чем я чувствую внутри.

Закрыв за собой дверь, выхожу на улицу. Меня не мучают угрызения совести. Ни капли. Мне нравится быть тем, кто причиняет боль и стирает ее. И в этот момент я принимаю решение: я сохраню ее рядом с собой любой ценой.

Но Лили, мой маленький смышленый дьяволенок, нанимает какого-то журналиста, чтобы найти меня. На встречу я иду с ней, даже стараюсь слегка припугнуть. Она не поддается. Моя непокорная девочка.

Этот Алистер не проникся ко мне доверием. Что ж, похвально. Значит, мужик знает свое дело.

Я подслушиваю их разговор. Лили так отчаянно хочет защитить меня от меня же самого. Это так мило. Безумно мило. Я завожусь. Даже когда моя темная сторона угрожает ей, Лили все равно пытается меня спасти. Лили слишком легко привязывается к людям.