Книга Моряк, страница 128 – Ларс Кеплер

— Власть, контроль, иерархия, сексуальность, запреты…

— Да, — вздыхает Бьянка.

Окна со стороны Тулегатан запотели перед метелью. Люди спешат по тротуару, пригнувшись.

— Думаю, там есть ещё. Намного больше, — говорит Бьянка и пробует вино. — Я решила написать книгу об этом деле.

— Хорошо, — говорит Сторм.

— Правда?

— Твои друзья из Crime Scene поступили с тобой отвратительно… будет совершенно правильно, если ты вернёшь себе контроль.

— Именно… власть, контроль, иерархия…

Они смеются, снова чокаются и улыбаются друг другу.

— Можно взять у вас интервью? — спрашивает Бьянка.

— У меня? Если хочешь, но я не очень интересная.

— Перестаньте, вы невероятная. Во всех отношениях.

— Нет.

Бьянка кивает и шепчет ей «да», стирает отпечаток губ с края бокала и снова смотрит на Регину.

— Я не совсем понимаю, как это устроено, — говорит она. — Думаете, можно связаться с Гибсоном в тюрьме? Лучше встретиться и взять интервью.

— Если он захочет, возможно… зависит и от правил конкретной тюрьмы, — отвечает Сторм.

— Насколько я поняла, его отправят в Кумлу.

— Я знаю директора. Могу попробовать задействовать несколько связей.

— Серьёзно? Спасибо, боже… спасибо, — улыбается Бьянка.

— Но контакт с Гибсоном тебе придётся устанавливать самой: написать письмо, заслужить доверие и так далее.

— Хорошо, понимаю…

— Без его собственного желания ничего не получится.

— Конечно, — кивает Бьянка.

— Ты была на процессе и знаешь: он не всегда разговорчив. Иногда, наоборот, говорит много, он очень вербальный, но в некоторых ситуациях закрывается, — говорит Сторм.

Здравствуй, Адам.

Меня зовут Бьянка Ригби, я журналистка. Я следила за работой полиции вплоть до твоего задержания и присутствовала на всём судебном процессе.

Пишу тебе потому, что стараюсь понять весь спектр человеческой природы.

Конечно, я прекрасно знаю, за какие преступления тебя осудили, но всё равно должна признаться самой себе: ты очень интересный человек. Ты кажешься современным мифом, загадкой, городской легендой. Поэтому я хотела бы с тобой поговорить.

Наверняка я не единственная, кто пытается добиться интервью. Но у меня есть искреннее желание слушать и понимать. Меня интересует не сенсация, а подлинность.

Поскольку мне трудно поверить, что сейчас ты собираешься обжаловать приговор, который во многом основан на твоих признаниях, думаю, тебе стоит высказаться вне рамок судебного процесса. На этом этапе тебе нечего терять, рассказав всю правду.

Прокурор цитировал допрос, на котором ты назвал себя чудовищем. Но ты не чудовище, ты человек. И я не могу поверить, что ты сам действительно считаешь себя чудовищем.

Через меня ты получишь возможность рассказать собственную историю — не как оправдательную речь, чем она могла бы показаться, если бы ты писал сам. Я буду ставить под сомнение всё, что прозвучит неискренне или приглаженно, и подробно проверю каждый факт.

Ты сам можешь выбрать форму, решить, сколько раз мы встретимся, хочешь ли, чтобы я снимала наши разговоры или только записывала звук. Мы можем заключить договор, по которому перед любой публикацией материал должен получить твоё одобрение, — такого тебе не предложит ни один другой журналист.

Надеюсь, ты согласишься хотя бы на первую встречу, сможешь немного узнать меня и решить, хочешь ли впустить эту возможность в свою жизнь.