Книга Вселенная ужасов Влада Райбера, страница 345 – Влад Райбер

— Юл, ты живой! – воскликнула она, присаживаясь рядом с кроватью, ее глаза блестели от слез. – Я думала, что с ума сойду! Как ты себя чувствуешь?

— Да все норм, – ответил я, накрыв ее тоненькую кисть своей ладонью.

— Ты сам упал? – спросила она ни с того ни с сего.

— Что? – не понял я.

— Ты сам упал? – повторила Инна, глядя мне прямо в глаза. – Тебя никто не столкнул? Я думала о том призраке… Ну, о мальчике с головой медведя!

— Мы с Алешкой не враги, – ответил я. – Он помог мне выбраться.

Инна облегченно вздохнула и упала головой мне на грудь:

— Юл, пожалуйста, не делай так больше. Пропадешь еще хоть на день, и я тебя убью!

А я наклонился и поцеловал ее в носик.

Находясь на грани между жизнью и смертью, Юлий оказался в Междумирье, а после благополучно выбрался из него. Из Загробья можно вернуться, если материальное тело человека остается живым!

Дневник Андрея Лаврухина, санитара психиатрической клиники, третья и последняя запись

«Как же я устал», – эта фраза возникает у меня в голове ежечасно. Я и не помню, когда в последний раз чувствовал себя бодрым и выспавшимся. У меня словно на плечах груда камней, и каждый прожитый день добавляет еще по одному камешку.

«Как же я устал! Как же я устал!» – жалуюсь сам себе.

Сколько еще выдержит мое измученное тело? Моя жизнь – борьба. И в этом нет никакой романтики.

Я отбыл очередную смену в психиатрической клинике, зашел в пустой вагон электрички, рухнул на сиденье, приложился виском к окну. Во время езды стекло так вибрировало, что голова трещала, но я даже так смог задремать.

Во мне столько усталости, что стоит лишь приземлить задницу, и я засыпаю.

Шарахнулись в стороны двери в конце вагона. От грохота я резко проснулся. Как почувствовал, что это не человек. То был Щуполь. Есть у меня привычка – раздавать нелюдям имена… У Щуполя нет глаз и даже нет углублений на их месте – только гладкая кожа как продолжение лба.

Щуполь похож на худющего подростка. Он сгорбленный, как знак вопроса. Голый по пояс, хребет торчит острыми позвонками, как гребень ящера. Руки у него длинные, а пальцы как сосиски. Он идет по вагону, расставив свои «шкрембалы». Склоняется то вправо, то влево, чиркает по стеклам, по стенам. Не знаю, что будет, если попасться под его лапу. Я лишний раз на бой не нарываюсь.

Когда Щуполь оказался совсем рядом, я пригнулся. Рубануть бы его по руке чем-нибудь! Да хрен с ним. Пускай ходит.

Когда он вышел из вагона, я опять приложился к стеклу и собирался поспать, но тут из-за спинки сиденья впереди поднялась бородатая физиономия. Глаза краснющие, нижние веки набухли мешками.

— Ты его видел? – спросил он.

Я не хотел с ним разговаривать и притворился спящим. Но он оказался приставучим:

— Ну, скажи: ты видел ЭТОГО с длинными руками?

— Видел, – ответил я.

Этот чмырь был безобидным, разве что от его дыхания можно было угореть.

— Вот и я видел, – сказал он. – А ведь они не всем показываются на глаза. Я их вижу с тех пор, как поработал на заводе Трудпоселка. Есть там завод заброшенный. Знаешь?

— Знаю, – ответил я.

— Вот я там охранником был. На том заводе ходили Пустоголовые. Их там так называют. Человечки из металлолома. Видел таких?

— Видел пару раз. – Я вспомнил, как один из них выбил мне окно. Я этих железных человечков называл развалюхами.