Книга Теневой двойник, страница 37 – Рина П

— Рядом со мной едет такая приятная девушка с очень печальными глазами. Решил поднять вам настроение, вы очаровательны.

Вижу, что он мне симпатизирует. Я соскучилась по такому простому и лёгкому общению, хотя как это возможно с учётом того, что у меня никогда его и не было. Каждый человек знал, что я доппельгангер, а этот искренен в своём неведении. Это мило, а я слишком изголодалась по людям, чтобы говорить правду. Да и нет в ней смысла — для обычных людей с улицы нас не существует. Мы инновация, которая ещё не скоро появится в доме у каждого встречного.

— А у вас очень красивая улыбка. — Я склоняю голову набок. Да, решаю пофлиртовать. Вполне возможно, моя жизнь будет коротка, поэтому я хочу завести побольше знакомств. — Меня зовут Клэр.

На лице у парня явное замешательство.

— Клэр?… Я, эм… впервые встречаю человека с таким именем. — Он смеётся. — Это не прозвище? Я Стас.

— Нет, мой отец из Великобритании, поэтому они с мамой решили назвать меня Клэр. — Тереблю пальцами карманы джинс, надо было лучше придумывать легенду.

— Говоришь без акцента, выросла у нас?

— Естественно! Отец ушёл из семьи, когда мне было три года. С тех пор мы виделись всего два раза, и то я была маленькой. Да я даже английский почти не знаю! — становится смешно, потому что сочинить за три секунды такую нелепую историю ещё нужно было суметь.

— Надо же. — Стас понимающе кивает — У нас с Вами… с тобой, если ты не против, такие похожие отцы. Мой ушёл, когда мне было пять, но так и не возвращался.

— Ты с ним не общаешься? — Сразу думаю о родителях Кирилла. Его папы не стало, а вместо него теперь живёт и ходит на работу робот. А ведь папа Кирилла, в отличие от отца Стаса, как я знаю из воспоминаний Клары, был самым любящим отцом на свете.

— У меня от него только отчество и плохая генетика, — качает головой Стас.

— А по-моему, у тебя замечательная генетика. — Трудно представить парня красивее, чем он.

— Это от мамы. — Стас смеётся и сдувает со лба вылезшую из идеальной укладки прядь. — От папы досталась рекуррентная депрессия и справка из психдиспансера.

— Таких откровений от незнакомца из электрички я не ожидала, но мне нравится. Продолжай.

Мой собеседник говорит, а я ощущаю себя по-настоящему счастливой — дыра в районе солнечного сплетения грозит вновь хотя бы на время затянуться, чувство одиночества угасает.

Поезд едет ещё около часа или двух. Всё это время люди вокруг нас заходят и выходят, а мы продолжаем увлечённо общаться, хоть каждый из нас и стоит чуть ли не на одной ноге.

— … А потом он просто выронил все ягоды, которые мы собирали всё утро. Да, я определённо должен познакомить тебя с братом, он невероятен.

— Поезд прибывает на конечную станцию. Просьба всем выйти из вагона. — нас прерывает зычный голос машиниста из динамиков, и мы разочарованно смотрим на платформу за окнами.

— Почти одиннадцать. — Стас смотрит на часы. — Обычно я возвращаюсь домой к девяти, но сегодня задержался на работе. Больше, наверное, не пересечёмся.

Я сжимаю губы и поспешно подхватываю свою спортивную сумку. Стоило догадаться, что это самый обыкновенный диалог в поезде, ничего больше. Люди один раз из сотни подобных встреч сообщают друг другу свои имена, а ещё реже обмениваются контактами.

— Мне было приятно провести с тобой… с вами время. — Я сдержанно улыбаюсь, хотя хочется закричать от безысходности — ведь даже в образе обычного человека я не смогла обрести друга, хотя старалась изо всех сил произвести впечатление.