Книга Погоня за судьбой, страница 13 – Ди

Я развернула бумажный комок и прочла: «Папа сказал, что я могу взять кого-нибудь с собой на Землю на каникулы. Волкова, полетели!».

А внизу мелкими буквам было приписано: «Ты одна не ржёшь над моими веснушками».

Я обернулась. Руперт изображал лицом что-то среднее между мольбой и… отчаянной мольбой. Я показала ему большой палец — мол, подумаю, — и снова отвернулась к окну.

Земля. Два с половиной световых года — не так уж много по меркам Сектора, но перед каждым путешественником вставал выбор: четыре года в камере криосна или баснословная сумма за коммерческий гиперпрыжок. Обратный прыжок стоил в разы дешевле — наверное, на Земле не очень-то ждали заезжих с других уголков Сектора, но зато улететь к чёрту на куличики было проще простого. Вряд ли родители Руперта отправят его в восьмилетние каникулы. Значит, будем прыгать. Руперта я знала давно — его родители были побогаче моих, но чтобы настолько…

А каникулы уже на носу. Что сказать родителям? Отпустят ли? Надо думать уже сейчас, а не потом. Ведь «потом» может и не случиться…

Снаружи, за стеклом резко громыхнул жестяной подоконник, вздёрнутый порывом ветра. Я вздрогнула от неожиданности и выглянула в окно — ветви векового древа трепались на ветру, а сам дуб заметно качало из стороны в сторону. По школьному двору неслись клубы пыли, а слева, из-за угла школы наползала чёрная зловещая туча, закрывая собой бело-синее небо. Отсюда, из-за стекла, я видела, как на фоне этой тучи мелькали молниеносные кляксы птиц — все они летели по ветру. Казалось, они спасаются бегством от тёмной громады, постепенно растекавшейся по синеве. Вот уже желтоватый Луман скрылся в черноте, нырнул в неё, словно в прорубь, и мир мгновенно погрузился в полумрак.

В окно теперь таращилась не только я. Мои одноклассники молча и встревоженно всматривались сквозь стекло в недобрую хмарь.

— Дети, я, конечно, понимаю, что всё это очень красиво. — Мария Семёновна постучала указкой по столу. — Я бы сказала даже, что погода за окном под стать теме нашего урока. Нам осталось разобрать «Сказку о живой царевне и о семи богатырях» — и я отпущу вас на заслуженный отдых… Лиза, расскажи нам, какова мораль этой сказки?

— Мораль, — протянула я, с трудом отрывая взгляд от двора. — Как и у любой сказки Пушкина, мораль в том, что доброта и честность всегда побеждают зло.

— Верно, — кивнула учительница. — А ещё?

А что ещё? «Что это ещё за хрень?» — думала я, не в силах отлепить взгляд от завесы — чёрной, как уголь.

— Волкова!

«Вытягивает меня на пятёрку», — мелькнуло в голове.

— А ещё в том, что на пути к цели нельзя сдаваться, — почти под нос бормотала я. — Нужно всегда идти вперёд, что бы ни случилось, и…

Резко, без стука распахнулась дверь. На пороге класса стоял директор школы Борис Иванович.

— Мария Семёновна, — сказал он и скрылся в коридоре. — Выйдите, пожалуйста, на минутку, нам нужно переговорить.

Класс проводил учительницу недоумёнными взглядами, и когда дверь за ней закрылась, дети принялись тревожно перешёптываться. Поглядывая в окно, Захар вслух вспомнил научно-популярные передачи про стихийные бедствия — смерчи, торнадо, ураганы, — и гомон усилился. Все уже забыли про Пушкина и его живую — в зачем-то переименованном оригинале мёртвую — царевну, а мною овладело волнение — я ещё никогда не видела торнадо.