Книга Погоня за судьбой, страница 143 – Ди

Чуть прихрамывая, дядя Алехандро подошёл ближе. В одной руке он держал фонарь, а в другой сжимал приклад старого охотничьего ружья. Одет он был в пижаму и свои домашние тапочки, покрытые степной пылью, лицо сонное, заспанное, брови нахмурены в недоумении, дыхание — сбитое. Бросив в нас с Марком по тяжёлому взгляду, он опустил глаза и увидел крышку ящика с разрытой вокруг землёй. Махнул в его сторону ружьём:

— Это что?

Марк замялся.

— Это… Мы собирались тебе сказать, но всё как-то момента подходящего не было… — Марк украдкой взглянул на меня в поисках поддержки, но я молчала. Наконец он отыскал нужное слово и выпалил: — Это… сбережения. Наш запас на чёрный день.

— Что за сбережения? Покажи, что там внутри.

Зацепив носком ботинка, Марк сдвинул крышку в сторону. Туго перетянутые цветные свёртки, едва посыпанные песком, беспорядочной кучей проступили на фоне яркого света звёзд. Казалось, ночные светила нарочно старались поярче осветить этот сундук с сокровищами — блестящие защитные полоски так и искрились на новеньких купюрах.

— Тут же целое состояние! — воскликнул мой отчим, в глазах его сверкнули было, но тут же потухли искры.

Он строго посмотрел сыну в глаза. Ростом он был чуть ниже Марка, стоявшего к тому же на возвышении, но сейчас Марк казался маленьким и жалким, а его отец — большим и суровым великаном.

— Где вы их взяли? — хрипло вопросил он.

— Заработали.

— Что это за работа? Неужели за честную работу могут столько платить? Что вы делаете? Это взяточничество? Воровство? Отвечай, сын! — потребовал дядя Алехандро. — Я должен знать!

Марк молча отвернулся лицом к полю и взялся руками за голову — то ли не находил правильных слов, то ли не мог позволить себе сказать правду. Дядя Алехандро вопросительно повернулся ко мне. Я не стала врать и увиливать и просто сказала:

— Мы убиваем людей.

Несколько секунд он смотрел на меня — и его глаза, всегда такие добрые, теперь были полны тьмы, будто он увидел не меня, а какое-то страшное чудовище, притаившееся в моей тени. В его коротком взгляде пронеслись ужас, отвращение, разочарование, безнадёжная тоска… и что-то ещё. Капитуляция. Покачав головой, он выключил фонарь и произнёс совершенно потухшим, бесцветным голосом:

— Моё сердце разрывается, и мне стыдно. Мне больше некого винить, кроме себя.

— Папа, да почему?! — воскликнул Марк. — Мы уже взрослые люди и сами отвечаем за свои решения! Мы же, по сути, очищаем этот мир от злодеев! Если бы ты хоть одного из них узнал получше…

— Некого, — будто не слыша Марка, продолжал дядя Алехандро. — Это я не смог дать вам всё, что должен был. И я чувствую вину за то, во что вы, мои дети, превратились…

Я нервно теребила подол платья, не зная, куда деться. От страшной правды мой отчим буквально старел на глазах.

— Не переживайте, я не сдам вас в полицию, — тускло произнёс он, — ведь полиция уже здесь. Вот она, передо мной…

Он мимолётно взглянул на Марка, развернулся и понуро заковылял в сторону дома.

— Папа! — воскликнул Марк. — Всё не так, как ты думаешь! Мы делаем этот мир лучше!

Его силуэт становился всё меньше и меньше, и порыв ветра донёс до нас тихое, едва различимое:

— А эти грязные деньги, пахнущие смертью… Они не принесут счастья…

… Лучи пополуденного солнца серебрились в заснеженных шапках, укрывавших острые горные пики. Лёгкие утренние перья облаков растворились без следа, небо было чистым и ясным, и я наслаждалась полётом, вдыхая полной грудью морозный воздух через фильтр шлема. Терморецепторы протезов кричали о холоде в минус тридцать пять, в котором живые руки замёрзли бы за минуты… но мои руки не были живыми — и я была благодарна им за это.