Книга Погоня за судьбой, страница 211 – Ди

Сверившись с интерактивной картой на перекрёстке, я нашла искомую гостиницу, выбрала направление и побрела вдоль тротуара. Оживление нарастало с каждым кварталом, приходилось лавировать в потоке людей, а высокие дома сменились каньонами из небоскрёбов, стены которых, покрытые рекламными экранами, упирались прямо в низкое, задымлённое небо.

У стен, а порой прямо посреди тротуара дымились импровизированные костры в бочках, возле которых теснились и грели руки грязные люди в лохмотьях. Фасады зданий пестрели витринами крошечных магазинчиков, мерцали огни неоновых вывесок, в высоте плыли и таяли голографические проекции, сменяли друг друга рекламные слоганы и названия брендов. Через улицу была перекинута массивная крытая галерея, соединявшая два небоскрёба-близнеца, а со всех сторон струилась какофония звуков — выкрики рекламных болванчиков, агрессивная и зазывная музыка, гул автомобилей, людской гомон. Сквозь лавину звуков иногда прорывались различимые выкрики:

… — Шаурма! Люля-кебаб!..

… — Нейрофоны, дёшево!..

… — Девочки на любой вкус и кошелёк!..

… — Игровые автоматы и ставки! Заходи, не прогадаешь!..

… — Погрузись в мир виар-фантазий!..

Над забитой машинами дорогой с гулом пронёсся патрульный квадрокоптер, лихо лавируя сквозь паутину проводов и рекламных растяжек. Следом за ним, будто дожидаясь разрешения невидимой диспетчерской, из переулка вынырнул дрон с плоской коробкой под брюхом. За ним ещё один, и ещё… Целая вереница беспилотников, жужжа, тащила грузы всех форм и размеров, а люди у горящих бочек провожали их взглядами, в которых читалась привычная, глубокая усталость. И голод.

Впереди, у лавки с шаурмой, стоял бело-голубой фургон с мигалками. Возле него копошились полицейские в синих костюмах, со щитками и наколенниками, с тяжёлыми автошокерами наперевес. Стараясь вести себя естественно, я расслабленно, в потоке людей проследовала мимо полицейских, двое из которых шумно заламывали какого-то пьяного балагура. Ещё двое тащили в фургон смуглого мужчину — видимо, хозяина точки. Тот вяло упирался, и голос его звенел испуганной фальшью:

… — За что меня? Я ничего не нарушил!

— Это эпидстанция будет разбираться, нарушил ты или нет. А мы тебя задерживаем до выяснения… Огурцы, которые ты под лаваш режешь, кривые? Кривые!

— Мамой клянусь, покупал у «Овощтрейда», одобренные! Сертификат могу показать!

— Овощтрейдовские прямые и длинные, а у тебя кривые и короткие. Значит, контрафакт! А ну, пошёл!

— Я не виноват! Мне подкинули!

Торговец получил дубинкой под рёбра и исчез в чреве фургона, а дверь с лязгом захлопнулась. Мент прицепил дубинку к поясу и скользнул по мне взглядом. Для камер я была невидимкой, но вот живой взгляд — совсем другое дело. Я отвернулась, сохраняя темп, мысленно умоляя, чтобы он не начал меня сканировать — потому что тогда он наткнётся на кодировщик…

Но мне повезло. Оказавшись на расстоянии, я выдохнула, пружина моего тела разжалась, и вскоре впереди показался искомый переулок. Гостиница, судя по табличке возле тёмной арки, располагалась там, и я свернула во тьму.

Улица осталась позади, здесь было пустынно и грязно. Словно по рукотворному каньону, меж двух высоких стен, усеянных нависающими кондиционерами, я шла вперёд вдоль узкого переулка. На асфальте лежали мокрые кучи хлама, у стен стояли серые мусорные баки, тут же рядом, укрывшись картонками, лежали пара бомжей. Мимо, пошатываясь и бормоча что-то себе под нос, проковылял доходяга. В глубине переулка, резонируя от стен, возник басовитый рык и показались лучи фонарей. Я едва успела прижаться к стене, как сквозь проезд в сторону улицы, разбрасывая валявшийся на дороге мусор, пронеслась целая группа байкеров на огромных мотоциклах. Воздух задрожал, заложило уши.