Книга Погоня за судьбой, страница 259 – Ди

По крайней мере, я всей душой на это надеялась.

Скрипнула задняя дверь, я ввалилась в салон, заперлась изнутри и растянулась вдоль широкого сиденья. В салоне воняло бензином и пыльным пластиком. Места было много, поэтому я смогла вытянуться почти во весь рост — пришлось лишь слегка подогнуть колени.

Тело, впрочем, не требовало комфорта. Оно гудело от вечной сырости этого места, ночного холода и адреналина, который теперь сходил на нет, оставляя после себя тяжёлую, свинцовую усталость. В голове телу вторила тупая, ноющая боль — эхо от вмешательства Такасимы.

Я закрыла глаза. Дождь барабанил по крыше убаюкивающе, монотонно, и через считанные секунды тёмная, беспросветная вода сна накрыла меня с головой, унося в беспокойный сон…

* * *

Из забытья меня выдернул отрывистый стук. Распахнув глаза, я вскочила и увидела лицо, прижатое к стеклу задней двери.

«Полиция!» — мелькнула мысль, быстрая, как пуля. — «Меня нашли!»

Сердце на секунду провалилось в пятки, но разум тут же взял верх — лицо принадлежало старику. Длинные седые спутанные волосы, грязная борода, измазанное сажей худое лицо со впадинами вместо щёк. Увидев, что я проснулась, незнакомец отпрянул и скрылся из виду.

«Кто он? Как меня нашёл?!»

Вопросы гнали меня наружу, и я, распахнув противоположную дверь, продралась через кусты, обогнула машину и наткнулась прямо на лезвие — заточку, дрожащую в тонких, как палочки, руках. Старик, ростом с меня, держал её обеими ладонями, уперев остриё мне в живот. Руки его тряслись — то ли от болезни, то ли от истощения, то ли от того и другого сразу. Серые лохмотья вместо одежды, сгорбленная спина, тяжёлое, свистящее дыхание… и глаза — дикие, бегающие из стороны в сторону, не фокусирующиеся ни на чём.

— Отдавай! — каркнул он хрипло. — Все деньги. Ценности. Всё, что есть!

Я замерла, оценивая ситуацию. Уйти в сторону, поймать руку, вывернуть запястье — дело двух секунд. Так бы я и поступила, будь передо мной кто угодно другой, но этот старик… Он был не угрозой, а симптомом. Болезнью этого мира, который сгнил и выплёвывал таких, как он, на обочину. Он вызывал не страх, а глухую, щемящую жалость.

— Спокойно, дедушка, — протянула я, не шелохнувшись. — Не надо кричать.

Он не отреагировал — лезвие по-прежнему дрожало у моего живота.

— Составите мне компанию? — спросила я, глядя ему прямо в мутные глаза. — Я ещё не завтракала.

Старик стрельнул глазами в сторону машины, потом снова на меня. Помедлил несколько секунд и опустил заточку.

— У тебя есть еда? — недоверчиво прохрипел он. — Ты не обманешь? Не скормишь меня жалящим?

«Жалящим». Странное слово, от которого тянуло фольклором… или безумием.

— Даже мыслей таких не было, — ответила я. — Устраивайтесь поудобнее.

Я приоткрыла дверь. В проходе между сидений лежал пистолет-пулемёт. Я демонстративно выщелкнула магазин, сунула его в карман куртки, и лишь потом обошла машину. Старик тем временем робко устроился на заднем сиденье, тупо уставился на оружие и принялся нервно, с болезненной настойчивостью тереть морщинистые руки одну о другую.

Я села рядом и выудила спереди походный рюкзак. Расстегнув молнию, принялась выкладывать всё съестное, что было — сухие галеты, пару банок паштета, несколько тюбиков пищевой пасты, пакет прессованных водорослей…