Книга Погоня за судьбой, страница 435 – Ди

Чтобы меня не стошнило от вони, я дышала ватой, мокрой от нашатырного спирта. Сяодан же стоически выполнял свою задачу, ни разу не проронив ни слова. Когда мы запирали дверь камеры Джона, я мельком заглянула в другую. Рамон лежал на койке, повернувшись лицом к стене, и его плечо, перевязанное моими же руками, подрагивало в такт неровному, хриплому дыханию.

А мышцы на его спине ритмично содрогались, будто под кожей шевелилось что-то живое, пытаясь выбраться наружу…

— Вот же я слепой кретин! — корил себя Василий, расхаживая туда-сюда по залу. — В коллектор заглянул, а самое вонючее место — выходную трубу — не удосужился проверить. А этот гад там, в своём дерьме, как у Христа за пазухой отсиживался…

— И что же теперь? — спросила Софи, нервно теребя кончики волос.

— Теперь ждём. — Василий устало протёр глаза. — Трансляция настроена, до вечера помолотит. — Он взглянул на часы. — Осталось минут двадцать. А потом — тишина до утра, и по новой.

Тишина… В этой тишине даже гул вентиляции казался приглушённым, словно комплекс затаил дыхание; и сквозь неё проступала мысль о том, что мы здесь заперты с тремя видами безумия: животным, что было закрыто за дверью в двух шагах, научным — которое заперлось в лаборатории с пробирками, и собственным, которое тихо и неразборчиво шептало в этой тишине.

Красные лампы заливали стены комнаты зловещим бледным светом.

Лёжа на простыне, я уже битый час пыталась заснуть, но меня преследовала вонь — казалось, её источник затаился где-то в голове, в самом дальнем её закутке. Неожиданно снаружи послышались шаги и, напрягшись всем телом, я схватила тазер, лежащий рядом с кроватью. Раздался осторожный стук в дверь.

— Лиза… Ты здесь? — Робкий и безжизненный голос Софи пробился сквозь стальную перегородку. — Можно войти?

— Заходи, открыто.

На пороге появилась Софи — бледная, будто вся кровь вытекла и из неё. В глазах — не грусть и даже не страх, а густая и липкая пустота. Она молча подошла, неловко, словно её конечности были чужими, и бесшумно опустилась на пол у кровати, прижимая к груди охапку каких-то железок.

— Тоже не спится? — поинтересовалась я.

— Можно, я переберу твою руку? — вместо ответа спросила она — без интонаций, плоско, будто голосом автоответчика. — Мне срочно нужно чем-то себя занять.

— Давай, — согласилась я. — Только аккуратно, мне ей ещё пользоваться…

Ловкими тонкими пальцами Софи ощупывала плечо в поисках крепежа, пока не раздался тихий щелчок — и мехапротез оказался у неё в руках. Бережно положив его на кровать, она принялась аккуратно разбирать механизм и тщательно продувать все его узлы, детали и малейшие зазоры.

— Хорошо, что он так и не завёл собаку, — внезапно пробормотала она.

— Кто?

— Оливер, — не отрываясь от дела, уточнила Софи. — Он всегда мечтал завести корабельную собаку. Всё ходил, рассказывал… Говорил, в позапрошлом веке на канонерках собаки предупреждали о подлёте вражеских самолётов задолго до того, как их обнаружат постовые… Юмашева ему не разрешила, сказала, что выгуливать негде…

Я вдруг вспомнила Джея из позапрошлой жизни.

— У меня когда-то была собака. Дома, на Кенгено.

— И где она теперь?

— Не знаю, — соврала я.

Мне было прекрасно известно, что случилось с Джеем, но вытаскивать эту кость из горла сейчас не было сил. Софи не стала настаивать. Лишь чуть замедлила движения, и её палец на миг замер на полированном шарнире. Потом кивнула про себя и снова погрузилась в работу — тщательно, методично, как сапёр, разминирующий заряд у себя в груди. Будто от качества сборки зависела не моя функциональность, а её собственная возможность дышать дальше.