Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
— ВЕДИ! — заорала я, не узнав саму себя. Василий даже не вздрогнул — лишь картинно поднял руки и с пьяной усмешкой выдал: — Ну кто же я такой, чтобы мешать тебе самоубиться? Затем крякнул, поднялся на ноги, в два глотка осушил бутылку и швырнул её куда-то в угол. Зазвенело стекло, брызнули по полу осколки… По наружным стенам хлестало каменное крошево и злобно завывал ветер, вторя моим внутренним ощущениям. Где-то грохотал наполовину оторванный от крыши лист железа. Буря и не думала прекращаться — она усиливалась. Мы медленно спускались в подвал, а в голове исступлённо колотилась единственная мысль: «Лишь бы застать Рамона человеком. Я слишком долго провалялась в кровати… Человеком… Лишь бы застать…» Василий, предусмотрительно глянув в смотровое окошко, крикнул: — Рамон! Скажи что-нибудь! Тут же в своей камере Джон захрипел и принялся выть срывающимся фальцетом. Мой друг ничего не ответил, а Василий пожал плечами, отпёр дверь и буркнул: — Добро пожаловать в апартаменты люкс. Дверь со скрипом отворилась, и я вошла внутрь. Бледный, осунувшийся Рамон полулежал у стены, скрестив ноги, и с отсутствующим видом слушал музыку, глядя в пустоту. Безопасник, дохнув перегаром, молча протянул мне через порог пару шприцев с прозрачной жидкостью. Я вопросительно покосилась на пластиковые цилиндры. — Это обезболивающее, — устало сказал Василий. — Две смертельных дозы. Кому-нибудь из вас точно пригодится. А я умываю руки. Я сделал всё, что мог, но тебя в твоём самоубийственном порыве уже, похоже, не остановить. Так что… счастливо оставаться. Молча приняв от него шприцы, я неторопливо проковыляла к наставнику и присела рядом с ним. Дверь захлопнулась, лязгнул засов. Робко взяв друга за руку, я негромко позвала: — Рамон, ты ещё здесь, со мной? Он встрепенулся и посмотрел на меня красными, заспанными глазами, взгляд его приобрёл некоторую осмысленность, лицо расплылось в глуповатой улыбке, а из уха на пол со стуком выпала «капля». — Мама? — ошеломлённо вопросил Рамон. — Мамочка, ты пришла… Тело отреагировало за меня — желудок сжался в ледяной узел, а по спине пробежала сухая, колючая дрожь. А потом внутри рванула бомба, ёкнуло сердце, в горле набух тяжеленный ком, мешающий дышать. Рамон исчезал — таял буквально на глазах. Вся прожитая им жизнь стиралась год за годом, а сам он проваливался в небытие. Забыв о боли в плече, я отложила шприцы в сторону и пододвинулась к нему вплотную. — Как ты себя чувствуешь? Голос мой предательски дрожал, а он, по-детски улыбаясь, прижался ко мне лысой головой. — Мне снились кошмары, мама, всю ночь одни кошмары… — лепетал он. — Кто-то всё время кричит, я не могу уснуть… — Всё хорошо, сынок, я с тобой… — От этого странного и чужого слова перехватило дыхание, но я чувствовала, что сейчас это было нужно ему больше всего на свете — и перестала быть Лизой, растворилась в назначенной им роли. Потому что Лиза не выдержала бы этого взгляда. — Смотри-ка, сын, что у меня есть. Сунув руку во внутренний карман небрежно наброшенной на плечи куртки, я вынула фотографию. Потёртый уголок её замялся, отпечаталась складка крест-накрест. Достала её в первый раз с тех пор, как взяла со стола в брошенном доме дяди Алехандро. Прямо на нас с карточки смотрели улыбающиеся лица. На глаза наворачивались слёзы, и я едва соображала, что делаю. Казалось, я протягивала ему не кусок бумаги, а собственное вырванное сердце, но пока есть время, нужно было делать хоть что-то… |