Книга Погоня за судьбой, страница 489 – Ди

Юмашева секунду сомневалась, стоит ли мне говорить, а затем выпалила на одном дыхании:

— Атташе при внешнем флоте Конфедерации, а по совместительству адмирал второй эскадры Росса Леонид Дегтярёв.

— Вот так просто — адмирал эскадры Росса? Он что, где-то неподалёку?

— С тех пор, как вы с конвоем отправились в пустыню, он ближе, чем ты можешь представить. — Диана потёрла усталые глаза и повернулась ко мне. — Сейчас даже мастодонты работают в поле.

— Канал связи, я надеюсь, защищённый? — поинтересовалась я. — Будет обидно, если сюда нагрянет спецназ Конфедерации…

Со стороны коридора раздался звонкий металлический грохот. Пропустив мимо ушей мой комментарий, Юмашева стремглав выскочила из помещения и стала спускаться вниз по лестнице, в грузовой отсек, а я последовала за ней. Посреди ангара двое техников чесали затылки рядом с каким-то прямоугольным агрегатом, лежащим на металлическом полу. Юмашева с порога закричала на них, словно на нашкодивших детей:

— Вы что, кретины, уронили топливный блок?! Хотите, чтобы мы все тут взлетели на воздух?!

— Да он пустой, капитан… Надо на перегрузку…

— Если от него откололся кусок — никакой перегрузки не будет! И вашей зарплаты на несколько лет вперёд — тоже!

Техники принялись робко оправдываться, а я воспользовалась ситуацией и прошмыгнула мимо них к выходу из отсека. Спустившись по рампе на твёрдую землю, я направилась к верхушке возвышенности, с которой доносились негромкие деревянные постукивания.

Сидя на камне, Василий мастерил простенький деревянный крест из двух поперечных досок.

— Упахался я тут вконец. — Он вытер лоб тыльной стороной ладони и оценивающе оглядел аккуратный холмик. — Но вроде ничего, по-человечески получилось. Вынимать я его не стал, прямо в этом ящике и уложил.

— Спасибо тебе, Вася, — сказала я.

— За что? За то, что яму выкопал? — Он сплюнул под ноги. — Я за свою жизнь столько земли перекопал, что мог бы уже кладбище открыть. Частное. С кондиционером и кофе-машиной.

— Я серьёзно. — Голос мой дрогнул от этой неожиданной грубости.

— Я тоже. — Он посмотрел на меня — не зло, но без сочувствия. — Ты думаешь, я не знаю, зачем ты в камеру полезла и что пыталась сделать? Ты ведь не просто… навещала друга.

Я промолчала, а Василий покивал головой и отвернулся, глядя куда-то на горизонт.

— Рамон был хорошим мужиком, — сказал он наконец. — И ты тоже хорошая. Даже если сама в это не веришь.

С трудом сдерживая слёзы, я выдавила из себя:

— Ты настоящий друг.

— Ладно… — отмахнулся он, бросил сигарету и растёр её ботинком — тщательно, с нажимом. — Хоронить друзей — такое себе занятие. Плавали — знаем… Пойду я отдохну немного, а ты принимай эстафету.

Василий прислонил крест к камню, сунул мне в руки мультитул и направился вниз, к кораблю.

А я стояла возле свежей могилы, и последние слова Рамона звенели в висках:

«Я очень рад… мамочка… Больно… Я хочу спать, но не могу…»

Теперь ты спишь, мой старый друг, а я всё ещё здесь. Чувство вины разъедало изнутри — казалось, что я не сделала всего, что могла. Я всегда могу сделать больше, но этого всегда оказывается недостаточно. Я пустилась в авантюру, которая унесла жизни стольких людей… Могла ли я спасти Рамона, или он был обречён ещё до того, как я узнала о делишках Альберта?