Книга Погоня за судьбой, страница 629 – Ди

Окружённый водоворотом тьмы, мир вокруг проступал сквозь мутное, запотевшее окошко. Лодка, повисшая на тонкой ниточке на границе жизни и смерти. Софи прямо передо мной — её губы сжаты, в них заперт немой крик… «Да, София. Всё тленно. Всё бессмысленно. Всё это поглотит тьма. Зачем ждать? Мы умрём здесь и сейчас. Сначала ты, потом я…»

Я вытянула руку. Лицо Софи заполнило собой всё, и остались только её карие глаза, в которых застыла целая вселенная — мольба, ужас, и… предательская, дурацкая надежда. Ложная надежда — ведь я уже убила её однажды. Загрызла в тёмном подвале собственной души — и ничто не помешало мне тогда.

Каждый удар сердца длился вечность, и в каждой вечности существо на пирсе вкручивало в меня сверлящие мысли:

«Сделай это. Всего одно движение — и она будет твоей. Навсегда. Её больше никто не отнимет».

«Береги её», — отозвался в голове голос усталого генерала. Постановка задачи сохранить самое дорогое, что я у него забрала…

Щелчок резонатора прозвучал, как разрыв бомбы над самым ухом.

«Нет!» — подумала я — не словами, а мышцами, всем телом, которое вдруг вспомнило, как оно умеет сопротивляться.

«Ты хочешь», — возразила тьма моим собственным голосом. — «Всегда хотела. Чтобы никто не уходил. Чтобы никто не бросал. И она не уйдёт — никогда. Просто сделай это».

Только одно мгновение отделяло меня от рокового мысленного сигнала, а губы Софи беззвучно шевелились, повторяя одно и то же, снова и снова:

«… Это не ты… Борись! Это не ты…»

«Я борюсь!» — хотела крикнуть я, но голоса не было. Была лишь эта бесконечная секунда, в которой невидимая сила выкручивала, выжимала мою волю, как мокрую тряпку, забирая последние капли.

«Ты проигрываешь», — констатировала тьма почти ласково. — «Ты всегда проигрываешь. Твоё место — там, где темно и тихо. Где никто не ждёт. Где ты одна. Где никто не будет мешать. А она… она только мешает. Убери её — и станет легко».

… И грянул выстрел.

Звук будто распорол плёнку, склеивавшую мир, едва не разрывая на части барабанные перепонки — и длинный бесцветный силуэт на причале дёрнулся, пошатнулся.

Бездонный колодец, на дне которого я барахталась, лопнул, рассыпаясь фейерверком искр. Сознание с корнем вырвалось назад, в тело, скованное тошнотворной слабостью, с оглушительным звоном в ушах.

И я увидела, как чёрные очки слетают с лица существа, обнажая… ничто. Не лицо, а его отрицание. Там, где должны быть глаза — лишь гладкая, синевато-перламутровая плёнка кожи, натянутая череп и сходящаяся с контуром носа без единого шва. Ни глаз, ни век, ни ресниц — только выпуклость. И там, под ней, что-то пульсировало, бугрилось, будто пытаясь прорезаться наружу.

— ГРЕБИ, ЛИЗА! — крик Софи вонзился в мозг, как спасительный альпеншток.

Второй хлопок рассёк воздух над головой — один из бойцов, раненый, рухнул на причал. Ответная стрельба застрочила по воде, по корпусу, зазвенела о сталь над головой.

А позади завыли двигатели «Тридцать девятого» рёвом, прошивающим насквозь. Шипение испаряющейся воды на раскалённом после спуска сквозь атмосферу корпусе смешалось с убийственным треском дюз, который буквально разрывал череп. Воздух заполнила водяная пыль — слепящая, солёная.

И сквозь этот адский шум — снова он.

Сквозь трещину в разум сочились мёртвые пальцы, прощупывали разлом, пытаясь раздвинуть края, вновь обхватить заветный рычаг. Я рванула веслом в последний раз, развернув лодку прямо к зияющему шлюзу. В его проёме, залитый брызгами, стоял Василий. Оранжевый спасательный жилет слепил ярким пятном, он протягивал мне руку, а в другой руке он сжимал потёртый охотничий карабин, дуло которого ещё курилось лёгким дымком.