Книга Погоня за судьбой, страница 697 – Ди

— Скажи, Василий, а где Софи? Агапов говорил что-то про какого-то Горячева и его группу, — припомнила я слова профессора. — Она примкнула к военным?

— София — беспокойная душа, прямо как ты. — Вася залпом допил свой чай и крякнул. — На месте ей сидеть невмоготу, вот и подалась в рейд. Благо, на камне она себя показала бойцом — за минуту освоилась с роботом, вытащила попавших в окружение ребят, а потом и тебя с того света достала.

— И когда она вернётся?

— Без понятия, — пожал плечами Вася. — Меня не посвящали.

Вот и выходит, что я отсиживаюсь здесь, в относительной безопасности, а она… Она снова там. В неизвестности, и я даже не знаю, жива ли.

Ну что ж, переждём. Шаг за шагом, минута за минутой — вперёд. Двигаться, даже если эта дорога ведёт в никуда. Ждать. Ориентира не было, была лишь спасительная верёвка, сброшенная в пустоту — и где-то там, в кромешной тьме, на той стороне, держалась Софи. Она не упадёт, пока я держу. А я… всё ещё не разжала пальцы…

Девятое марта две тысячи сто сорок пятого. Мой второй визит под этот купол, и впервые — не как инвалид на прогулке, а как сотрудник. Цифра в табеле, единица полезной биомассы. И эту иллюзию тут же попытался испортить тридцатисантиметровый металлический шар. С небрежно намалёванной на боку четвёркой, он перемигивался всеми огнями и выл пронзительной сиреной — так, что закладывало уши, вышибая из памяти все наставления Василия перед сменой.

— У меня башка сейчас взорвётся! — взвыла я, отчаянно тряся оглушающий кошмар на вытянутых руках. — Вася! Он не вырубается!

Я тыкала в кнопку, пока подушечка живого пальца не заныла тупой болью — новым, раздражающим ощущением, — а бот лишь звенел пуще. Старый рефлекс — найти слабое место, вскрыть, обезвредить — упирался в гладкую, бесшовную поверхность. Вращая в руках округлую железяку, я боролась с желанием разбить её о бетонный пол. Не со злости, а из профессиональной привычки — то, что не сотрудничает, должно быть нейтрализовано…

Вася неделю натаскивал меня на решение типовых задач в своей теплице, а потом ещё неделю закреплял материал ежедневными экзаменами за кухонным столом. Но всё началось с первого же обхода: робот, этот идиот, словно мотылёк, колотился о стену купола, испуская непередаваемый, сводящий с ума шум. Поэтому мне пришлось хватать его и нести сюда, в техничку…

В сердцах я грохнула верещащую железяку об заваленный инструментами стол и рванулась наружу, под купол — прямо в грудь Василию. Он одним махом оказался у стола, сноровисто поднял контролёра, хлопнул ладонью по его боку, и в сторону откинулась крышечка, под которой засеребрились провода-потроха. Спустя секунду мерцающие на круглой бестелесной голове огоньки потухли, робот замолчал — и воцарилась звенящая тишина.

— Ты меня в одно ухо впустила, в другое выпустила, — раздражённо проворчал Василий. — Я же говорил: перед сбросом — только через док-станцию. Иначе не будет отметки о возвращении.

— Этот, кажется, вообще забыл, где станция, — обличающе указала я пальцем на робота. — Он тыкался в запертые ворота наружу… И вообще, ты сказал следить за порядком — я и слежу. Поймала его и принесла сюда.

— Поймала она его и принесла, — буркнул он. — Надо аккуратно работать, а не тяп-ляп. Тут техника…