Книга Погоня за судьбой, страница 747 – Ди

— Всё это не укладывается в голове. — Я развела руками. — Я всего лишь человек, и всё это слишком крупно для меня. Я в этом мире прожила всего-то два десятка лет, и этого времени слишком мало, чтобы понять что-то настолько огромное.

— Но что мы знаем о времени? — вопросил Агапов. — И уж тем более о том, как это время воспринимается другой разумной цивилизацией… Важно одно — вы, лично вы передвигаете кирпичики мироздания, пускай даже вслепую, наугад. Действия и события, которые кажутся незначительными, могут изменить ход истории. Вы должны помнить об этом. Как и о том, что вы ломаете схемы. Вы — живое доказательство того, что их уравнения не сходятся. И поэтому вы опасны. А значит — ценны.

— У вас гораздо больше возможностей, чем у меня. С вашими-то ресурсами…

— У меня есть титул «основателя» и кресло в Совете, где мой голос становится шёпотом на ветру. — Горькая усмешка тронула его губы. — Мои «ресурсы» — это память о том, каким всё задумывалось. А их ресурсы — это будущее, которое они уже строят. Из камня и холодного расчёта, без всяких сантиментов.

— Так вы не просто участвовали, — изумилась я, — но и создали Большую Экспедицию?!

Скромный профессор астрофизики Владимир Агапов, как выяснялось, скрывал за старым потёртым пиджаком много интересных деталей своей биографии.

— Сначала мы были мечтателями с чертежами. Затем — инженерами со сварочными аппаратами, а потом… пассажирами в криокапсулах. — В его голосе зазвучала давняя, нетленная гордость. — Мы — вечные учёные, а настоящий учёный — это так и не повзрослевший, любознательный ребёнок, овладевший собственным разумом. Мы все были детьми долгие десятилетия, мы горели желанием свернуть горы, и в некотором смысле преуспели. А потом, когда связь с Землёй наладилась, мы разработали надёжные легенды и вернулись с тем, чтобы построить сеть наблюдения. Как паук в паутине, Росс-Ковчег незримо находился в центре событий в Конфедерации, чувствуя каждое дуновение ветра на краю своей пряжи, которую мы заботливо плели с другими «опекунами».

— Я помню эти слухи. — В памяти всплывали обрывки новостей, статей и кривотолков. — В моём детстве все вокруг только и говорили о шпионах Росса, а потом всё постепенно сошло на нет. Выходит, вам удалось отвести от себя внимание. Но почему при всей хитрости вы не взяли власть в Конфедерации? Почему самоустранились? Можно же было избежать многих кровопролитных войн, обернуть вспять повальное скатывание людей в бедность…

— Если бы всё было так просто. — Агапов вздохнул и нахмурился. — История учит нас тому, что ничему не учит, но нас она научила хотя бы следующему: люди не готовы к справедливому обществу равных возможностей, они не хотят его. Миллионы лет эволюции не избавили человеческое существо от базового, исходного хватательного рефлекса, поэтому средневзвешенный человек всегда будет использовать любую возможность, чтобы возвыситься над другими. Зачастую — за их счёт.

Он сделал паузу, ожидая очередного слабого довода против, но я молчала.

— А значит, — продолжал он, — любая система в конечном итоге деградирует до так называемого «капитализма» в любой из его форм. А следом — до корпоративного фашизма, что мы с вами могли наблюдать воочию в Секторе… Как и двумя веками ранее, мы решили начать с создания альтернативы. Той, где ты можешь ткнуть пальцем вдаль и сказать: «Вот так жить не надо. Вот это — антипример». Теперь самое главное — правильно воспитать подрастающее поколение с сохранением преемственности, чтобы со временем можно было отбросить этот «костыль альтернативности»…