Книга Погоня за судьбой, страница 865 – Ди

Мы, люди, высунулись из своей скорлупы, в которой ютились столетиями, сделали робкий шаг за порог — и тут же столкнулись лицом к лицу с чем-то чудовищным. Раньше я бы сказала: мы заслужили, карма догнала нас. Что все мы, как вид, грешны и должны сгореть, но глядя на эти бессмысленно шатающиеся тени… Какое, нахуй, они имеют отношение к «кармической расплате»?! Они ходили, платили налоги, ковырялись в носу и обнимали своих детей… А этот ребёнок у меня на груди — он-то какую «карму» отрабатывает, блядь? Восьмилетнюю? Это не расплата. Это — поломка, случайный сбой в жестокой и бессмысленной машине. А мы… просто угодили в её шестерни.

— Поехали отсюда, — сказала я.

— Куда? — обессиленно простонала Алиса — голосом пустым, выгоревшим.

— На восток, к морю. Туда, куда шёл Лео. Доберёмся до воды, найдём лодку, уплывём и будем ждать, когда всё это закончится. Когда весь этот ходячий кошмар передохнет от голода. Хорошо?

Я не ждала ответа, ведь это был не вопрос, а приказ. Себе.

Алиса на мгновение подняла заплаканное лицо и вновь уткнулась мне в джемпер.

Куда мы поплывём? Надеяться, что где-то есть остров, не тронутый чумой, было такой же верой в сказку, как и вера в дедушку в лагере. Но это было неважно. Море было уже не местом — оно стало направлением. Теперь у меня был не пункт на карте, а просто компас, стрелка которого просто указывала прочь отсюда. И этого — этой иллюзии вектора, этого бегства за горизонт — было достаточно, потому что пока мы движемся вперёд, мы ещё не бессмысленные тени на парковке. Пока мы движемся — мы ещё живём…

Дорога виляла между заброшенных ферм, то взбираясь на пологие холмы, то ныряя в лощины, поросшие бурьяном. Я вела «Райно» почти на ощупь, стараясь объезжать крупные выбоины. Тишина в салоне была густой, настоянной на моей усталости и приглушённом страхе Алисы — только мотор тяжко вздыхал на подъёмах, да ветер гудел в щелях кузова.

Внезапно в стороне, в отдалении от дороги, к небу взметнулись чёрные брызги, и я кинула туда взгляд. Птицы. Целой тучей они взлетели вверх, и инстинкт, закалённый годами стычек, отреагировал быстрее сознания — рука сама рванула руль в сторону, а другая — схватила Алису за шкирку и пригнула вниз, прикрывая её.

Три звука слились в один — хлопок по стеклу, как камнем, пронзительный свист и звонкий металлический удар. Полсекунды спустя сухо, одиноко хлопнуло вдалеке.

Аккурат посреди лобового стекла зияло отверстие с паутиной расходящихся трещин. Пуля прошила стекло и ушла вниз, в пол фургона, оставив в нём неровное отверстие. На секунду в салоне воцарилась оглушительная тишина, которую тут же разорвал истеричный лай Оскара.

— Алиса, ты как?! — выпалила я, вжимая педаль в пол, вращая рулём и используя складки местности как укрытие.

Девочка сидела, вжавшись в сиденье, с лицом белым, как мел. Глаза — два испуганных блюдца, прикованные к отверстию в стекле. Она не плакала — она даже не дышала.

— В порядке? — сдавленно просипела я, ощупывая её плечо.

Она резко, судорожно кивнула, и губы её беззвучно шевельнулись.

Больше выстрелов не последовало. Одинокий снайпер? Мародёр, который решил позариться на чужую машину? Отморозок, который просто захотел поразвлечься? Неважно. Важно было то, что он увидел нас.