Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 213 – Pauline Lents

Дни продолжали идти своим чередом: одни служанки сменяли других, на подоконнике появлялись новые книги, за окном медленно катилось лето, а на натянутом полотне постепенно проступал рисунок, всё больше напоминающий Паулин о собственном происхождении, пока ближе к вечеру последний стежок не лёг на своё место. Некоторое время она просто рассматривала вышивку: солнечный диск, окружённый расходящимися лучами, был далёк от совершенства, однако ошибиться в изображении было невозможно.

Дверь открылась как раз в тот момент, когда она вновь провела пальцами по вышивке, будто до сих пор не могла поверить, что действительно закончила работу.

— Ты заметила, что листья уже почти все опали? — слегка поёжившись от тянувшего из окна холода, сказала она. — Закрой окно, пожалуйста. От него дует.

Ответа не последовало. Паулин ещё несколько секунд ждала привычного движения к окну, однако прохладный воздух по-прежнему касался кожи. Нахмурившись, она наконец подняла голову и тут же замерла. Внутри будто что-то резко оборвалось, заставив её сразу же отвести взгляд в сторону. Плечи едва заметно напряглись, пальцы крепче сжали деревянный обод, а комната, ещё мгновение назад казавшаяся почти уютной, внезапно снова стала тесной.

Лирхт молча подошёл ближе. Взгляд скользнул по комнате, по лежавшим на подоконнике книгам, после чего остановился на пяльцах в её руках. Несколько секунд он просто рассматривал вышивку. Что-то мелькнуло в выражении лица и почти сразу исчезло, однако этого оказалось достаточно: солнечный диск Ленц — тот самый дом, от которого она отказалась при свидетелях, тот самый знак, который теперь почему-то вышивала собственными руками.

— Не припомню, чтобы тебя когда-либо занимало подобное, — произнёс он наконец, продолжая смотреть на вышивку. — Впрочем, сейчас меня интересует другое.

Взгляд опустился к лежавшим рядом нитям. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение, смешанное с плохо скрываемым раздражением.

— Откуда у тебя иглы? — спросил он наконец, и в ровном голосе всё же послышалась лёгкая жёсткость.

Раздражение поднялось так быстро, что пальцы сами собой сильнее сжались на деревянном ободе. После месяцев, проведённых в этой комнате, после бесконечных осмотров, запретов и распоряжений, после всего времени, которое она просидела с этими самыми иглами на виду у половины дома, вопрос прозвучал почти как издёвка.

— Пошёл ты, — выплюнула она, даже не пытаясь скрыть отвращение в голосе.

Несколько секунд тишина висела между ними. Прохладный воздух всё так же тянул от окна, а спокойствие, ещё недавно наполнявшее комнату, исчезло без следа.

— Если за несколько месяцев я ничего ими не сделала, кроме этой вышивки, — она коротко качнула головой в сторону пялец, — значит, не собиралась.

Без лишних слов он забрал пяльцы из её рук и положил их на тумбочку.

— Хватит, — произнёс он, взглянув на неё сверху вниз. — Я пришёл не за этим.

Паулин тяжело выдохнула через нос, забрала вышивку обратно и вновь устроила её у себя на коленях.

— Если причиной твоего появления не стало внезапное осознание того, что ты урод, и последующее желание извиниться, — она перебила его раньше, чем он успел продолжить, — окажи мне услугу и исчезни.

Что-то едва заметно изменилось в его лице, словно увиденное никак не совпадало с ожиданиями. Взгляд на мгновение задержался на ней чуть дольше обычного, а между бровями легла едва заметная складка. Будто он действительно надеялся, что время всё же смягчило её.