Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 417 – Pauline Lents

— Козёл старый… — прохрипела она, с трудом удерживая на нём взгляд.

— Буду ждать тебя, кошечка, — ухмыльнулся он. — Надеюсь, в этот раз ты вернёшься побыстрее.

Сил держаться на коленях уже не осталось. Паулин легла на бок, тяжело вдохнула и всё же приподняла голову.

— Хер вам, а не похороны, — прохрипела она и сплюнула на пол рядом.

Пальцы щёлкнули в последний раз. Бело-золотая пыль побежала от ладоней вверх по рукам, рассыпая тело прямо на глазах; очертания становились прозрачнее, распадались на свет, пока на каменном полу не осталось ничего. Мордрагон проследил за последними искрами и удовлетворённо кивнул туда, где только что лежала Паулин.

— Куда она делась?! — сорвался Лирхт, бросаясь к пустому месту.

Не ответив сразу, он прошёл вперёд. Праевидус едва успел поднять голову, как Тьма ударила его в грудь и швырнула на пол; тот захрипел, попятился и начал умолять не убивать его. Мордрагон перехватил его за волосы, протащил ещё немного по камню, бросил обратно и поставил сапог прямо на щёку.

— Никуда она не делась, — произнёс он, наконец обращаясь к остальным. — Ждите свои столетия. Вернётся ваша жрица. Ничего непоправимого не произошло.

Под подошвой Праевидус попытался пошевелиться, и давление тут же усилилось. Мордрагон опустил на него взгляд уже без всякой насмешки.

— Я не стану тебя убивать. Ты грязь под моей подошвой, и именно поэтому мне куда приятнее оставить тебя жить. Собирай себе новых болванчиков, укрепляй Синклит, трясись при каждой мысли о её возвращении и надейся, что ей станет стыдно за сегодняшний позор настолько, что она больше сюда не явится.

Уголок его рта дрогнул, но сапог с лица он не убрал.

— Хотя есть и другой исход. Возможно, она наконец перестанет вести себя как ребёнок и научится думать хотя бы на два шага вперёд, прежде чем являться кого-нибудь убивать. В таком случае, боюсь, тебе следует волноваться гораздо сильнее.

Шион первой рухнула на колени там, где только что лежала Паулин. Рыдания вырвались сразу, тяжёлые, некрасивые; она закрыла лицо ладонями, потом снова потянулась к пустому камню, будто всё ещё могла нащупать хоть что-нибудь оставшееся. Рядом сорвался и Готье. Его привычная выдержка исчезла без следа: он опустился на пол, судорожно провёл руками по тому месту, где растворилось тело, потом резко вскинул голову к отцу.

— Верни её, — голос надломился. — Ты можешь. Я знаю, что можешь. Верни её сейчас же!

Ярость быстро смешалась с отчаянием. Готье выругался, ударил ладонью по камню, снова позвал Паулин по имени и замолчал, тяжело дыша, уже не пытаясь скрыть дрожь в руках.

Только Лирхт оставался неподвижным. Он смотрел в пустоту перед собой так долго, что даже крики остальных будто перестали до него доходить. Потом что-то внутри окончательно оборвалось. Соракел ударил в ближайшую колонну, камень брызнул осколками; следующий взмах снёс край стола, ещё один рассёк спинку кресла.

— Безответственная тварь! — заорал он в пустой зал, словно Паулин всё ещё могла услышать. — Упрямая, тупая сука! Я же говорил тебе! Я просил тебя хоть раз подумать не только о своей проклятой мести! Что мне теперь сказать детям?! Что их мать решила доказать всем, какая она смелая, и просто исчезла?!

Голос сорвался, но он продолжал крушить всё, до чего мог дотянуться, пока удары не стали слабее. Соракел выпал из пальцев. Лирхт пошатнулся, опустился на колени, затем тяжело сел прямо на каменный пол, закрыв лицо рукой. Ярости больше не осталось; только пустота, слишком большая, чтобы её можно было чем-нибудь заполнить.

Мордрагон наблюдал за ними без вмешательства. Когда стало окончательно ясно, что больше здесь делать нечего, он поправил мантию, бросил последний взгляд на растерзанного Праевидуса и раскрыл тёмный проход.

— Поплачете, покричите, сломаете ещё пару стен, — произнёс он спокойно, уже ступая внутрь. — Потом вернётесь домой. Жизнь, к вашему несчастью, на этом не закончилась.

Тьма сомкнулась за его спиной, и в зале остались только чужое дыхание, редкие всхлипы и осыпающаяся с разбитого камня крошка.

На том месте, где исчезла Паулин, осталась пустота. Шион не поднималась с колен, Готье сидел рядом, уставившись в пол, Лирхт привалился к обломкам и больше ничего не говорил. Перед ними остался только холодный камень, и впервые никто из них не знал, куда идти следом.

_________________

[1] Мой ангел боли

[2] Чёрт возьми!

[3] Эта проклятая женщина…