Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 296 – Pauline Lents

Очередная волна ломоты прокатилась по телу Паулин и заставила крепче ухватиться за косяк. Когда спазм понемногу отступил, она перевела дыхание, скользнула вниманием по сбившимся простыням и раскрасневшемуся лицу Люси, затем задержалась на Готье.

— Неловко, конечно, врываться, когда вы трахаетесь, — произнесла она, морщась от новой судороги. — Не хотелось бы нарушать столь трогательную близость, но мне бы дозу, пудель. Желательно до того, как меня начнёт складывать пополам прямо у тебя на пороге.

Довольная улыбка появилась на его лице сразу. Не торопясь освобождать Люси от своего присутствия, Готье протянул руку к тумбочке возле кровати, открыл дверцу и достал с внутренней полки заранее приготовленный шприц.

— Иди сюда, — произнёс он негромко.

Паулин задержалась у двери, глядя на него и на иглу с одинаковым раздражением, но всё-таки оттолкнулась от косяка. До кровати пришлось идти медленнее, чем хотелось: ломота уже разливалась по ногам, а очередной спазм на полпути сбил дыхание.

— Ну? — она выжидающе вскинула брови, переводя взгляд со шприца на Готье.

Короткий смешок сорвался у него прежде, чем он поднял шприц чуть выше, словно демонстрируя то, ради чего она всё-таки пришла.

— Я занят, любовь моя. Придётся тебе немного мне помочь, — произнёс он с явным удовольствием.

Люси вздрогнула под ним и попыталась приподняться, уже открывая рот для нового возмущения, однако Готье не дал ей даже начать: одной рукой вернул её обратно на подушки, другой накрыл рот, и слова утонули в приглушённом сердитом звуке.

Остановившись у самой кровати, Паулин застыла в раздражённом ожидании. Шприц по-прежнему оставался у Готье в руке, сам он и не думал подниматься, и выражение её лица становилось всё красноречивее.

Удовлетворение на его лице сделалось почти откровенным.

— На колени, Паулин, — произнёс он резко.

Она не сразу поверила услышанному. Брови поднялись, губы приоткрылись от потрясения, но уже в следующий миг по лицу прошла ярость. Челюсть напряглась, руки сжались в кулаки, и Паулин подалась к нему ближе, явно готовая забыть и про иглу, и про боль.

Рука уже дёрнулась вверх, когда новый спазм внезапно скрутил всё тело с такой силой, что удар так и не состоялся. Воздух выбило из груди, в животе словно затянулся тугой узел, ноги мгновенно ослабли. Попытка ухватиться за край кровати задержала падение лишь на миг: пальцы соскользнули со смятых простыней, колени тяжело ударились о пол, и Паулин согнулась, прижав руку к животу, пытаясь через судорожные вдохи переждать боль.

— Так тоже сойдёт, — довольно выдохнул Готье. — Хотя я бы предпочёл, чтобы ты сделала это сама.

Шприц снова провернулся между пальцами, и короткое движение растянуло ожидание почти невыносимо. Паулин всё ещё стояла перед ним на коленях, согнувшись после спазма и тяжело переводя дыхание, тогда как он не спешил отдавать ей то единственное, ради чего она сюда пришла. Только когда новая дрожь прошла по её рукам, Готье наклонился ближе, свободной рукой удержал за плечо и отвёл ткань рукава. Холод металла сменился уколом; поршень пошёл вниз неспешно, и Паулин успела почувствовать первое жжение прежде, чем тело начало отвечать на вещество.

Изменение пришло не сразу, а волной, развернувшейся изнутри. Сначала ослаб тугой спазм в животе, следом отпустило сведённые мышцы, перестало ломить суставы, а зуд под кожей, ещё недавно сводивший с ума, будто растворился вместе с напряжением. Паулин глубоко вдохнула и вдруг поняла, что воздух снова входит свободно. Следующий выдох получился длиннее; плечи опустились, пальцы разжались, а вслед за облегчением по телу разлилось густое тепло, слишком мягкое и приятное для простой отмены боли. Оно поднималось выше, наливало тяжестью конечности, притупляло остатки дрожи и на короткое время заставляло забыть даже о том, в каком положении она оказалась.