Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 300 – Pauline Lents

Больше к оставленному она не возвращалась. Вода постепенно помутнела, собирая на поверхности пыль, похлёбка остыла и загустела, затем сверху появилась склизкая сероватая плёнка, а по краям проступила тёмная подсохшая корка. Кислый запах становился с каждым разом тяжелее и слаще, смешивался с сыростью неподвижного воздуха и теперь при глубоком вдохе оставлял мерзкий привкус даже на языке. Во время следующих визитов Готье видел всё это, но ни разу не убрал посуду и не принёс ничего свежего; он приходил ради другого, и потому миски продолжали стоять у стены, постепенно становясь для Шион единственным заметным изменением в темнице, где не было ни окон, ни дневного света, ни чего-либо ещё, по чему можно было бы понять, сколько времени прошло с тех пор, как за ней впервые закрылась эта дверь.

После нескольких таких приходов последовательность звуков уже отпечаталась в памяти почти наизусть. Сначала где-то за пределами темницы тяжело открывалась дверь, отделявшая нижний коридор от остального дома, затем по камню проходили шаги, приближаясь постепенно, пока не останавливались возле её камеры. Когда-то ей не понадобилось бы ничего из этого: чужое присутствие ощущалось задолго до появления самого человека, и Готье она узнала бы ещё прежде, чем он спустился сюда. Теперь за стенами не чувствовалось ничего. Пространство словно обрывалось там, где заканчивалось собственное тело, оставляя ей только слух, зрение и раздражающую необходимость ждать, пока тот, кто идёт, сам выдаст себя.

Протяжный скрип дальней двери где-то в глубине коридора заставил её лишь прикрыть глаза. Вслед за лязгом металла по камню потянулись неторопливые шаги, время от времени замиравшие у других дверей и снова продолжавшиеся дальше.

— Уродец всё-таки вернулся, — негромко протянула Шион, не меняя позы. — Жаль. Я уже начала надеяться, что, пока тащил сюда очередной шприц, ты свалился с лестницы, раскроил себе череп о ступеньку и наконец принёс этому дому хоть какую-то пользу.

Шаги после этих слов стихли. Привычной насмешки не последовало, и затянувшееся молчание заставило её открыть глаза и посмотреть на зарешеченное окошко.

— Кто здесь? — донёсся из коридора незнакомый мужской голос, а следом подошва шаркнула по камню, когда стоявший снаружи развернулся на звук.

Пальцы перестали разминать онемевшую кисть. Упершись ладонью в стену, Шион поднялась, но ноги почти сразу подвели, колени дрогнули, и плечо пришлось сильнее прижать к кладке. До двери она добралась, ведя рукой по камню, затем вцепилась в прутья и перенесла на них часть веса.

— Здесь, — отозвалась она, подтягиваясь выше и всматриваясь в коридор.

Шаги приблизились, напротив окошка возник тёмный силуэт, но стражник, наклонившись к решётке, лишь недовольно сощурился.

— Ни черта не видно, — пробормотал он и, отступив к стене, снял с держателя факел.

Огонь качнулся от резкого движения, рассыпав по камню рваные тени, и приблизился к решётке настолько, что жар коснулся лица. Шион прищурилась, крепче сжимая прутья, пока рыжий свет скользил по спутанным волосам, грязной одежде и осунувшимся чертам. Несколько секунд стоявший снаружи молча разглядывал её, постепенно подаваясь ближе; взгляд задержался на глазах, скользнул по скулам и снова поднялся к лицу, а настороженность медленно уступила узнаванию.