Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 352 – Pauline Lents

Вместе с закрывшейся дверью пространство наконец получило право выдохнуть. Эстер снова захныкала, сначала тихо, жалобно, но плач быстро набрал силу; маленькое тело беспокойно заворочалось под одеялом, ладони сжались, лицо болезненно сморщилось. Паулин оказалась рядом сразу, подхватила дочь обеими руками, осторожно прижала к груди и начала покачиваться из стороны в сторону, поддерживая затылок ладонью и время от времени касаясь губами горячего виска.

Плач ещё некоторое время держался на сбитом дыхании и коротких всхлипах, поэтому Паулин лишь крепче прижала Эстер к себе, продолжая мерно покачивать её, пока золотистый Свет едва заметно теплился между пальцами у детской спины. В какой-то момент она подняла глаза. Взгляд встретился сначала с Гертрудой, затем с Шион; обе стояли там же, где и прежде, и в лицах уже не оставалось ни осуждения, ни прежней готовности вмешаться, только тяжёлое понимание, не нуждавшееся в словах. Паулин не позволила этому мгновению затянуться, снова склонилась к дочери и продолжила успокаивать её, пока всхлипы не стали реже, а напряжённое маленькое тело понемногу не начало расслабляться.

1

На карте перед королём почти не осталось земель, возле которых за последние дни не появилось новой пометки. Красные штрихи тянулись вдоль дорог, перечёркивали мосты, окружали селения; рядом с некоторыми названиями писцы уже не ставили число погибших, ограничиваясь коротким обозначением потери поселения целиком. Земли Бернсайдов были исполосованы сильнее остальных. После отстранения Шион власть туда так и не вернулась: несколько уцелевших гарнизонов разошлись между укреплениями, население бежало к соседним владениям или присоединялось к вооружённым отрядам, склады и усадьбы переходили из рук в руки быстрее, чем из столицы успевали прислать новый приказ. Старшему архивариусу, которому Совет передал часть управления, пришлось вернуться во дворец после нападения на дороге. Его печать теперь лежала среди прочих бумаг на краю стола и значила немногим больше остальных.

Доклады Альбрехта выглядели куда спокойнее самой карты. Райнильды будто бы продолжали поддерживать корону, однако их войска неизменно оказывались возле тех участков бывших владений Шион, которые ещё имело смысл удерживать, тогда как дальше столкновения уже перекинулись на соседние земли. Люди Альвескардов отвечали на нападения собственными вылазками, дороги между домами превращались в линии боёв, а несколько просьб о подкреплении, направленных Лирхту, вернулись с одинаковым ответом: границы Альвескардов он защитит сам, всё остальное корона может удерживать собственными силами. Последнее звучало почти издевательством, потому что этих сил оставалось всё меньше. Войско, которое столько лет называли королевским, складывалось из людей домов, их лошадей, оружия и денег; теперь каждый из домов либо удерживал солдат при себе, либо посылал их против соседа, либо присылал в столицу очередное почтительное письмо о невозможности выполнить требование.

Три таких письма лежали перед королём раскрытыми. Четвёртое он всё ещё держал в руке, хотя прочёл его давно. Рядом высыхала печать на приказе, для исполнения которого не нашлось людей; чуть дальше темнело подмокшим краем донесение о новых погибших на землях, которые всё ещё считались его государством. За высокими окнами снег поглощал двор, ступени и крыши караульных построек, и с этой высоты столица казалась почти спокойной.