Книга СОЛИС, страница 75 – Паола Мендоса, Эбби Шер

Я смотрю на Ранию. По её лицу текут слёзы. Она понимает то же, что и я. Она произносит одними губами одно-единственное слово: СОЛИС.

Независимо от её или моих сомнений, это единственный план, который у нас сейчас есть.

Весь день я хожу оцепеневшая. На кухне я режу, помешиваю и готовлю на автопилоте. Когда подают ужин, я возвращаюсь в нашу клетку. Больше всего на свете мне хочется, чтобы Рания сидела на моём лежаке, готовая планировать следующие шаги. Когда я вхожу, она именно там, где я и надеялась её найти. Мы падаем в объятия друг друга. Я — всё, что у неё осталось в этом мире. Она — всё, что у меня осталось в этом лагере. И вместе мы освободим заключённых.

— По словам СОЛИС, аквалиний — взрывчатое вещество. Если мы зашьём достаточно аквалиния в робу и подожжём, то шахту разнесёт взрывом, — объясняю я ей.

— Хорошо...

— СОЛИС также сказал, что для взрыва шахты нужно, чтобы внутри неё скопился метан.

— Метан? Газ метан? — переспрашивает Рания.

— Да, если накопится достаточное количество, то он легко взорвётся.

— И как это сделать?

— Они не сказали. Надо придумать самим.

Рания приуныла.

— Знаю, что это кажется невозможным и безумным. Но у нас нет другого выбора. Таков план. Надо торопиться, потому что у нас не так много времени.

— Хорошо. Мы всё сделаем, — говорит она.

Я так люблю её, что хочу защитить от ужасов этого места, и единственный способ сделать это — выбраться отсюда.

— Расскажи мне всё о шахте. Опиши мне каждую деталь, — прошу я.

И она рассказывает. С каждым словом Рания возвращается в себя. Она начинает верить в эту безумную и прекрасную мечту об освобождении. Я вижу, как внутри неё растёт искра надежды, и это прекрасное зрелище.

Рания рассказывает мне о длинных туннелях, которые извиваются в темноте. Светящийся зелёный аквалиний, которым посыпаны стены, придаёт внешнему облику красоту, но на самом деле является смертельным ядом. Она рассказывает мне об укромных уголках, которые достаточно велики, чтобы она могла там спрятаться. Она рассказывает о бункерах для аквалиния, которые расположены в разных частях шахты. Они размером с мусорные контейнеры, и к концу смены до краёв наполняются кусочками сверкающего минерала. Она объясняет, что на шахте не так уж много офицеров СД: горстка у входа и несколько человек ходят вокруг, присматривая за заключёнными, пока те работают. Никому не хочется находиться там и вдыхать токсичные пары, даже в костюмах биологической защиты; воздух ядовит, и ничто не может по-настоящему тебя защитить. Она говорит, что при пересменке в шахте никого нет. Она рассказывает о своих инструментах: маленькая кирка, молоток и налобный фонарь. Я спрашиваю её, как они едят. Она говорит, что не едят. Куда они ходят в туалет? В самые тёмные углы. Ничто из того, что она мне рассказывает, не приближает нас к разгадке того, как заставить метан скапливаться. Мы говорим до тех пор, пока в голове не начинает путаться, а глаза не проигрывают битву со сном. Следующим вечером мы встречаемся снова — и по-прежнему ничего. Снова следующий вечер — и по-прежнему никаких ответов.

Сомнение начинает закрадываться мне в сердце, дочка. Женщины продолжают приносить мне пригоршни аквалиния которые я зашиваю в ту робу. Роба уже полна. Но никак не получается придумать, как заставить метан скапливаться. Что ещё хуже, Рания начала кашлять — не так сильно, как Кенна или Нелини, но кашлять.