Книга Волк в ее голове, страница 206 – Андрей Терехов

— Окей-окей, а не звонила с таким же вопросом женщина?

— Звонила? Не звонила? — ворчит собеседница и тяжело вздыхает. — У мужа спрошу.

Доносится стук, она шаркает прочь.

Оттого, что я сильно прижимаю телефон, болит ухо; от усталости и удара головой, как изморозь по зимним окнам, наползает дурнота. Некоторое время я держусь, но потом упираюсь лбом в прохладную стенку вытяжного шкафа. Веки тяжелеют, глаза закрываются, и меня муторно тянет вниз.

В темноту.

В разноцветные сполохи.

— А-алло! — мужской крик разрывает паутину обморока. — Не знаем мы никакую Валерию Михайловну! Что вы надоедаете?

На миг я теряюсь между дремотой и реальностью, будто в тумане. В глазах клубится серая муть, язык не слушается:

— Сорян за беспокойство, только скажите: вам взв… звонила женщина? С таким же вопросом?

— Вы там совсем обнаглели?! — орут в трубке. — Не надоедайте! Прекратите сюда зво…

— Она пропа…

— … нить со всякой ерундой! Мы ничего не покупаем и не продаём! Телевизор не смотрим! И зубы у нас — прекрасные!

— Блеск. А у нас — человек пропал, — холодно, с расстановкой произношу я. В трубке воцаряется молчание, потом мужчина растерянно спрашивает:

— Не понял?..

— Вы не понимаете, как пропадают без вести? Женщина, которая вам звонила, — я больно, до искр в глазах долблю указательным пальцем в шкаф, — ушла из дома и не вернулась. У неё осталась дочь, — мой палец снова гвоздит шкаф, — нес-совершеннолетняя. Всё ещё считаете это ерундой?

Внутри меня клокочет раздражение, рука онемела от удара, но я жду, и после долгой паузы мужчина тяжеловато прочищает горло.

— Что вы, ещё раз, спрашивали?

— Нашу поисковую группу интересует, — вдохновенно вру я, — звонила вам женщина с такими же вопросами, как у меня?

Собеседник вновь прочищает горло.

— Мы ей ответили то же самое.

— Когда? — У меня лязгают зубы. — Она ещё че-то говорила?

— Ну… — Мужчина неопределённо мычит. — На случай, если что-то вспомним, продиктовала номер.

— Будьте любезны, мне продиктуйте?

Он шумно втягивает носом воздух и просит подождать.

Снова трубку кладут, снова удаляются звуки шагов. Я тру потное, раскалённое ухо, переношу вес на левую ногу. Меня ещё мутит, в желудке поселилась пустота и тревога, и хочется в туалет. Мой взгляд блуждает по стеллажам, по армированному окну, за которым густеет ночь.

— Ааалло! — взрывает тишину голос мужчины. — Слушаете?

Я дёргаюсь за ручкой — к столу, к другому — хватаю обгрызенный карандаш и пишу, выдавливаю на стойке ближайшего стеллажа.

Девятка.

Восьмёрка.

Пятёра.

Двести двенадцать

Пара четвёрок-молний.

Единица.

Шестёрка.

Выдохнули.

— Наша поисковая группа благодарит вас!

С мягким стуком я кладу карандаш на стол и набираю номер.

Гудок. Второй.

— Ал-ло?.. — испуганно говорит Вероника Игоревна.

Сердце подскакивает куда-то в горло, но потом сознание перераспределяет обертона по нужным полочкам памяти.

Другая женщина.

— Макс, опять ты?

Другая. На заднем плане звучит «рюмка водка на столе», звенит посуда. Кто-то смеётся, кто-то подпевает. Кто-то говорит.

— Мне сказали… Странно прозвучит, но… — Я зажмуриваюсь от собственной косноязычности. — Здравствуйте! Вы звонили по адресу Паучий тупик 4, квартира 4 и спрашивали Валерию Михайловну Стежкину. Так мне сказали, м-м, в той квартире.