Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
«Так хочется найти её, чтобы она снова сделала из тебя местного божка, на которого все будут молиться и пускать слюни?» Бред. Мне, конечно, нравилось, что Вероника Игоревна высоко оценивала мои способности, но я помогаю Диане не ради этого. Ради… ради… «Я тебе — зачем?» Зачем? Потому что друзья так делают, разве нет? Я соображаю, что говорю вслух, что говорю сам с собой, и замираю. Накатывает слабость, рука с горелкой дрожит. Сквозь полупрозрачное синее пламя опять мелькает журнал исследований: бледные страницы, формулы, графики — в концентрических кругах света. Ионные плёнки, ионные слои… Почерк Дианиной мамы портится ближе к началу года, а записи из ровных таблиц разбредаются по полям, выплёскиваются на столы, шкафы и стены — будто мысли покидали голову Веронику Игоревны на ходу, как крысы с тонущего корабля. Впрочем, с такой жизнью это неудивительно. Я дёргаю плечом и внимательнее осматриваю самые поздние, самые плохо написанные и самые сложные для понимания записи: большей частью — вертикальные ряды цифр. Словно матрицы решений? Матрицы составов? Как будто Вероника Игоревна придумала свою форму записи для ионных жидкостей, а я её понял. Это странно. Очень странно. Я же не настоящий отличник, я — Франкенштейн Вероники Игоревны. Побочный продукт её работы, который самостоятельно должен быть ни на что не способен. Почему же в этой лаборатории мне всё яснее, чем на уроках Леонидаса? Я поднимаю крышку водяного насоса, щелкаю по барометру — 732 мм. рт. ст. — и наклоняюсь к розетке у порога, заклеенной кругляшом миллиметровой бумаги. Рядом лежит петелька из синей нитки. С минуту я размышляю, есть на мне что-то синее или нет, а потом надеваю петлю на дверную ручку из белого пластика. Диаметр подходит. Когда я с лязгом опускаю ручку снаружи, нитка ожидаемо соскальзывает и планирует на пол. В мозгах у меня щелкает. Так проверяют, приходил ли кто-то в твоё отсутствие, — в шпионских фильмах и в черно-белых детективах, но в обычной жизни я встречаю подобное впервые. Впрочем, есть и другие объяснения: петля оказалась здесь случайно или Вероника Игоревна смотрела те же шпионские фильмы. М-да. Я вешаю нитку обратно и направляюсь к раковине, посреди которой свалили грязную лабораторную посуду. Свалили второпях, неаккуратно, на «отвали», и солоноватый запах пробкой забивает нос. «… каждый раз я вынуждена сбегать, бросать впопыхах свою жизнь», — всплывает в памяти строчка из письма Вероники Игоревны. Узнала она судьбу своих исследований? Или нет? Мама Дианы успела отправить их через сайт компании, это я знаю: успела отправить наобум, лишь бы не потерялись, не пропали даром, а сама канула в небытие. Я ополаскиваю руки под холоднючей водой. Вероника Игоревна загрузила исследования в интернет и исчезла, а те зажили собственной жизнью где-то в Индии. Она не видела в них смысла? Плевала на признание заслуг? Знала, что не вернётся? «Наверное, слишком устала… Или понимаю, что в этот раз мне не сбежать». Я вытираю мокрые руки о джинсы. Снаружи, за клетками армированных окон, взрёвывает ветер, и то ли от звука, то ли от студёной воды меня пробирает холод. Под ногой что-то хрустит. Разбитое горлышко реторты. Я машинально подбираю осколки и выбрасываю в мусорку. Пинаю корзину, чтобы утрясти дребезжащий хлам, пинаю второй раз — для удовольствия — и впервые всматриваюсь. Разум и зрение состыковывают между собой детали, и я со скрежетом тащу корзину по грязному полу к табуретке. Приношу горелку от раковины, шумно выдыхаю носом и закапываюсь в барахло. |