Книга Волк в ее голове, страница 200 – Андрей Терехов

— Откуда всё это?

— М-м-м… — Я прикрываюсь ладонью от света телефона. — Из королевства гигантских банок?

— На какие деньги это куплено?

— Королевские?

Умом я понимаю, но вслух изображаю тупость. Да, надо очень много лет и очень много денег, кредитов и долгов, чтобы создать такую лабораторию. Да, Вероника Игоревна не Рокфеллер. Да, Диане пришлось нелегко, но сам факт, что человек в одиночку, сам…

— «Королевские»? — Диана шагает ко мне. — Она собрала тут себе чуть не андронный коллайдер, а я… они потом звонят и говорят, я буду у них подстилкой, пока не отработаю; они присылают фото могилы с моим именем. Ради этого?

— Ладно, сорян. Глупая шутка.

— Всё, не хочу. — Диана дёргается и с грохотом ставит банку на место. — Пойдём. Хватит с меня.

— Да погоди ты…

— В жопу! — обрывает она и идёт к выходу в коридор, доставая сигареты, зажигалку. — В жопу эту дуру с её тайнами.

Я отнимаю зажигалку.

— Вот только дымить не надо, а!

Диана, будто не замечая, открывает пачку — пустую, — вертит туда-сюда и зло швыряет прочь. Пачка японским камикадзе таранит аптечку на стене, шмякается на пол.

— Че ты вспыжилась? — спрашиваю я. — Давай для начала осмотримся. Потом решим, че делать.

Звуки шагов замирают за стеллажами.

— Чел, я иду в ментуру.

— Пфф! Мы же нашли это место.

— В моих словах чего-то непонятное? В жопу эту тупую суку. В жопу эту тупую суку. В жопу эту тупую суку. В жопу эту тупую суку. В жопу эту тупую суку. В жопу эту тупую суку. Мне по-испански сказать, чтобы ты понял?

Я нервно смеюсь и выхожу за ней в коридор. Увидев мою растерянность, она смягчается:

— Пожалуйста, блин, пожалуйста. Пойдём. Не хочу! Не хочу знать, чего с ней. То ли свалила, то ли её… то ли с ней что-то случилось. — Диана со скрипом и скрежетом открывает дверь на лестничную площадку. — Она как мираж. Страшный до усрачки. Ты приближаешься, она пропадает и объявляется ещё дальше, ещё больше пугает. Ты… Господи, чел, неужели не хочешь, чтобы всё успокоилось? Меня арестуют, тебя отпустят, и не надо будет искать НИКОГО.

— Я был там. С тобой. Ты думаешь, я смогу дальше учиться в гимназии? Жить тут? Про это ты подумала?

Диана оглядывается. Глаза её распахиваются в полумгле, как черные шлюзы дамбы.

— Нет, я же не умею думать! Для меня смерть человека, которого я ударила, — это фигня. Так, раз плюнуть. И я прекрасно сплю по ночам, и в темноте никто не скребётся мне в череп. — На лице Дианы выступают желваки. Кажется, оно сейчас лопнет от кипятка внутри, но нет, тонкие губы раскрываются, и выпускают три спокойных и тихих облачка слов: — Вместо меня. Арестовали. Невиновного.

— Хорошие люди в тюрьму не попадают.

Дверь за спиной Дианы медленно закрывается на доводчике. Скребёт по кафелю каменная крошка, осыпается краска.

— Типа пускай? — Она морщится и трёт грудь над сердцем. — Не нравится тебе человек — пусть посидит за чужое убийство?

— Ему точно не место в гимназии.

— Какая забота за общество! Знаешь чего? Хочешь искать её дальше — ищи. Я тебе зачем? На хера? Скажи, на хера искал меня? Не понимаю. Ради неё? Ради своих пятёрочек? ХА-ХА! Понравилось отличником?..

Я не выдерживаю угольный взгляд Дианы и краснею — то ли от стыда, то ли от гнева.

— Не матерись.

— Так хочется найти её, чтобы она снова сделала из тебя местного божка, и все на тебя молились, слюни пускали? Этого ты хочешь?