Книга Волк в ее голове, страница 31 – Андрей Терехов

— Ну, не так серьёзно.

— Тогда тебе ничего не стоит порыться в чертогах своего разума и нарисовать формулу-другую.

Видно, в лице у меня отражается такая ослиная упёртость, что Леонидас вздыхает и устало трёт висок.

— Ладно. Не хочешь писать, милый друг, так СКАЖИ НАМ: что у нас такое… хм-м, Лейденская банка?

У Олеси поднимается рука и слегка покачивается, будто флаг над полем битвы.

— Мы ещё не дошли до неё, — отвечаю я Леонидасу.

На самом деле Вероника Игоревна рассказывала об этом на элективе, но Леонидас меня раздражает.

— Ничего не знаю. По программе у вас триста лет как должны быть конденсаторы, и я хочу услышать, зачем, чёрт возьми, придумали Лейденскую банку.

Он издевается?

— Банка такая. Для накопления и раздачи заряда, — неохотно отвечаю я, кося взглядом на Олесю. — Из восемнадцатого века.

Всё?

От меня отстали?

— Милый друг! — Усталое лицо Леонидаса накрывает тень. — Мы не на допросе. Сделай вид, что тебе интересно.

Вытянутая рука Олеси напрягается до предела. Да и сама она вот-вот вылетит из стула, как пробка из шампанского.

— Банка… у неё есть проводники: гвоздь, воткнутый в крышку, и фольга, в которую завёрнута банка. Есть э-э-э… — я роюсь в памяти, но не обнаруживаю там нужного термина, — стекло. Непроводник.

Кто-то ржёт над моей косноязычностью.

— Милый друг, если ты также отвечаешь Веронике Игоревне, — Леонидас поднимает ледяной, осуждающий взгляд, достойный спартанского царя, и мои брови сами собой ползут вверх, — то я не понимаю, откуда у тебя «отлично».

Ар-р-р-р! Ответ таков, каков вопрос.

— Если вокруг банки возьмутся за руки сто восемьдесят десантников, первый из которых коснётся гвоздя, а последний — фольги, то мы узнаем много новых ругательств.

Класс взрывается смехом, и я улыбаюсь, довольный эффектом.

— От чего зависит ёмкость Лейденской банки?

— От химического состава эм-м… стекла. Непроводника.

— Диэлектрика! — яростно шепчет Олеся.

— Не-про-вод-ни-ка, — упрямо повторяю я. — На секундочку: бывает его пробой.

Сотовый тихо мигает и отображает сообщение:

ПОЧТАМПЪ сейчас

Агент

Семья вашего друга денег должна. Не решат вопрос до конца недели — начнём применять все виды проверенных временем негативных воздействий.

[фото]

Я машинально снимаю блокировку и с неприятным удивлением понимаю, что на фото «друга» застыла Диана. Она нарядилась в бесформенную малиновую куртку, из-под которой выглядывает белая футболка c неоновой надписью «Спаси дерево — сожри бобра». На подбородке Дианы темнеют ссадины, в волосах застряла трава. Лицо испятнали солнечные зайчики. Диана тащит за одну лямку рюкзак, который едва не подметает тропинку в соснах, а другой рукой отводит прядь со лба.

И только джинсов нет — на их месте женские ноги с обнажёнными гениталиями. Торчат они криво и несуразно, будто тот, кто лепил картинку в «Фотошопе», не до конца освоил законы перспективы.

В горле у меня наливается тяжесть.

Снимку — тому, на почве которого взрастили это порночудовище — пять лет. На правой половине оригинала вы бы увидели Артура Александровича.

— Бывает… пробой, — повторяю я с трудом, больше по инерции, и прочищаю горло. — Бывает… Можно встречный вопрос?

Леонидас поворачивает в мою сторону ухо.

— Д-да. Ну… про Веронику Игоревну. — Я снова прочищаю горло, которое будто забили паклей. — Вы не знаете, когда она вернётся?