Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
Больницы? Полиция? Взгляд мечется по линиям дорог и зданий, будто Минотавр в лабиринте, и голову стискивает боль. Нарисованные переулки и туннели обступают меня, перебивают дыхание, пока на краю зрения и сознания, во мгле страха и неизвестности, не мелькает красная пиктограмма полицейского. ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПУНКТ ОХРАНЫ ПОРЯДКА № 5 РАЙОНА ЗАВОДСКОЙ ПРИЁМ НАСЕЛЕНИЯ ПОНЕДЕЛЬНИК-ПЯТНИЦА С 16.00 до 20.00 * * * Тридцать минут с омертвляющим холодом внутри. Со зверским ветром, гул которого и напор так сильны, что окна домов будто вгибаются в квартиры. С улицами, что вновь оплетают своими прохладными щупальцами. Голова болит всё страшнее, в затылке пульсирует, и я не запоминаю, как вхожу в участковый пункт. Разом, будто из монтажной склейки, возникает холодное помещение. В соседней комнате звучит певучий женский голос, кто-то плачет, кто-то кашляет. Один на другого металлически блеют телефоны, в эпицентре которых, за стеклом, крутится усатый дежурный. — Говоришь, рыжая? — уточняет он, когда в звонках образуется пауза. — Да. Да! — Если мы об одной гражданке, — усач прижимает трубку ухом к плечу и набирает номер, — так на месте… того. — Чё? — Скончалась, чё! Всё в комнате обесцвечивается. Сердце стучит так, что не хватает воздуха. — П-посмотрите на фотку? — выдавливаю я наконец и непослушными пальцами вытаскиваю телефон. — Э-это точно она? Она? Дежурный уже говорит в трубку и останавливает меня жестом руки. — Я её не видел. — А есть кто-то?.. — Сейчас нет. Заявление писать… Он замолкает и с удивлением смотрит через окошко, потому что я открываю рот и не могу ни вдохнуть, ни сказать, только челюсть ходит вверх-вниз ходуном. — П-прошу! Я не смогу ждать! Я м-могу её увидеть? Это, кажется, м-моя… В голову приходит, что Диана уже пару лет мне как чужая, и это мешает придумать толковое окончание фразы. Моя — кто? Бывшая сводная сестра? Бывший друг? Как такое называется? От глупых мыслей горло взрывается лошадиным, неискренним ржанием, которое болью отдаётся в затылке. — Что смешного? — Дежурный хмурится, принимает очередной звонок. Отвечает и с мягким «дзинь» кладёт трубку на место. — Заявление пишем на твою девушку? «Твою девушку», — безумно хохочет эхо в моей голове. — Чё?! — Заявление? — В смысле?.. — Я за такие вещи не отвечаю. — Дежурный отходит от стекла, хватает из пачки лист А4. — Да что ты ржёшь-то? Припадочный? — Нет, вы не поняли! — От хохота выступают слёзы на глазах. — Я могу её опознать! Я… Горло пережимает тошнота: обрывает и фразу, и приступ нелепого смеха. Полицейский возвращается к телефонам, суёт в окошко бумагу и принимает новый звонок. Я смотрю на лист с заголовком «ЗАЯВЛЕНИЕ» и ничего не понимаю. Повторяю дежурному, что ищу Диану, свою Диану, а нашли, может быть, вовсе не её, и это надо знать точно. Зачем-то вспоминаю Холм смерти, уроки Вероники Игоревны и с отчаянием сознаю, что дежурный меня не слушает. Он слушает только звонки (визгливое «др-р-р-р») и, словно многорукий телефонный бог, всякий раз угадывает нужный аппарат. Не зная, что ещё сделать, я пишу номер мобильного поперёк заявления и толкаю бумагу в окошко. Усач роняет её, подбирает, роняет снова. Откладывает. Какой-то тихий ужас. — Скажите хотя бы, кто ею занимается? Есть же человек? Один человек! |