Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 63 – Маргарита Климова

— Папа не мог. Ты ошибаешься, Игнат.

— В тот день я пришёл к отцу. Просил поставить во главе нового проекта с итальянцами, а он снова меня заткнул Лёшенькой, — как будто не слыша ничего, продолжил Немцов. — Светлов убедил его, что я не готов возглавить отдел, что мне следует начать с низов. Вот тогда меня прорвало. Рассказал ему, какой его друг преданный и верный. Знаешь, что я видел в глазах отца, когда тот держался за сердце и сползал на пол? Неверие и осуждение. Он так и не пришёл в себя, не смог спросить с Алексея за всё.

— Почему тогда ты просто не уволил папу? Зачем столько ждал? Мог бы отомстить, выгнав на улицу.

— Не мог, — криво усмехнулся Игнат. — Все наши контакты оказались завязаны на нём, а также двадцать процентов акций каким-то образом стали принадлежать Светлову. Пришлось сжать челюсти и продолжать работать с ним. Знаешь, каково общаться с человеком, который отнял у тебя семью? Видеть, как он вмешивается в управление и ничего не суметь сделать? Но мне повезло. Аудит нашёл утечку денег, и все документы были подписаны твоим отцом. Но дело даже не в подписи. Переводили средства на компании подрядчиков, оформленные тоже на него и на его приятелей.

— Папу подставили, — воскликнула, пребывая в шоке от информации. Не верила ни одному слову, озвученному здесь. Он не мог завести интрижку за маминой спиной, а после приучить ставшую навязчивой любовницу к наркотикам и продать её в рабство. Отец всегда учил меня быть честной, благородной, презирал подлость и ложь.

— Я знаю, — тихо признался, пряча взгляд в стакане. — Спустя некоторое время прошло несколько крупных сумм, но Алексея в компании уже не было.

— Тогда почему ты не разорвал договор? Почему не отпустил меня? Как ты мог продолжать издеваться надо мной, зная, что папа не виноват в краже?

Не укладывалась в голове такая подлость. Может я бы и поняла ненависть по отношению к человеку, так обошедшемуся с влюблённой женщиной, но ломать жизнь его дочери, выставлять и позорить в окружении, которое являлось частью её существования…

— Я не смог тебя отпустить, поддался притяжению, позволил себе влюбиться и мечтать о будущем. Все эти месяцы я старался исправить всё, что натворил, заботился о тебе, показывал и другую свою сторону, способную любить. Рассчитывал, что ты поймёшь, проникнешься, ответишь взаимностью. И ты отвечала. Я же чувствовал.

— Это ничего не меняет, Игнат, — оторвалась от подоконника и пошла к выходу. — Я не готова тебя простить и не желаю оставаться с тобой.

— И куда ты пойдёшь? — приблизился ко мне, но не стал касаться, хоть и протянул руку, зависнув в сантиметре.

— К папе. Я должна увидеть его. Должна спросить о твоей маме.

— Ты не сможешь, — проглотил слетевшее ругательство и зажмурился. — Алексея больше нет. Инфаркт. Умер по дороге в больницу.

— Врёшь. Это снова твои игры, — выдавила, впиваясь с надеждой в него взглядом. Казалось, пол выползает из-под ног, воздух стремительно наполняется удушливой гарью, а внутренности выворачивает наружу.

— Хотел бы, но нет, — упрямо мотнул головой Игнат, до побеления губ сжимая челюсти. — Его похоронили рядом с женой, как он всегда хотел.

— Когда? — беззвучно прошептала, чувствуя, как что-то тёмное и страшное сворачивается спиралью в груди, вырываясь наружу. — Когда это произошло, Игнат?