Книга Приключения в Империи, страница 154 – Ольга Корлан

— И то, и другое, — наконец сказал он. — Я должен быть рядом с ней, потому что она спасла мне жизнь. И я хочу быть рядом с ней, потому что… — он запнулся, и Ами увидела, как его пальцы сжались в кулаки, — потому что я не могу представить, что буду где-то в другом месте, когда она будет в опасности.

Саркскрин долго смотрел на него. Очень долго. Ами показалось, что время остановилось и вся вселенная замерла в ожидании его ответа.

— Хороший ответ, — наконец сказал дед. — Честный. Я ценю честность, даже когда она стоит дорого.

Он перевёл взгляд на Ами.

— Вы знаете, что вас ждёт в созвездии Лиры?

— Чар говорил нам об излучении звезды Часор, — ответила Ами. — О том, что оно мутировало салергинов. О том, что оно может повлиять на людей.

— Не может, — перебил её дед, и голос его стал жёстче, как будто он отсекал саму возможность сомнения. — Оно влияет. И на людей, и на Воинов. На Воинов — особенно. Потому что ваше сознание более открыто, более уязвимо. Вы чувствуете мир иначе, чем обычные люди. И когда мир начинает давить на вас изнутри…

Он замолчал. Ами видела, как его пальцы — сухие, с выступающими венами — сжали подлокотники кресла.

— Симптомы, — продолжил он, — ты знаешь. Головокружение. Потеря ориентации в пространстве. Галлюцинации — сначала слабые, почти незаметные, потом всё более яркие, более реальные. В тяжёлых случаях — повреждение сознания. Не подавление, не ослабление — повреждение. Сознание Воина, которое мы учимся контролировать годами, может рухнуть за считанные часы. И тогда вы перестанете быть собой. Вы станете… никем.

Тишина повисла в рубке. Даже «Цветок Лотоса» затих — или это только казалось? Ами слышала, как бьётся её сердце. Как бьётся сердце Эльвана у неё за спиной. Два сердца, два Воина, которые готовятся шагнуть в пропасть.

— Ты готова к этому, Аммелина? — спросил дед. — Ты готова потерять себя, если что-то пойдёт не так?

— Я готова, — ответила она без колебаний. В горле пересохло, но голос звучал ровно. — Я не могу остаться в стороне, зная, что салергины что-то замышляют. Я не могу сидеть и ждать, когда они нанесут удар первыми. Я должна понять, что они делают. Должна остановить их. Даже если это будет стоить мне… всего.

— А ты, командир? — Дед снова посмотрел на Эльвана. — Ты готов?

Эльван не ответил сразу. Он смотрел на Саркскрина, и в его глазах Ами видела что-то, чего не замечала раньше. Не страх. Не решимость. Что-то более сложное, более глубокое. Может быть, принятие. Может быть, смирение. Может быть, то, что приходит к человеку, который уже однажды смотрел смерти в лицо и не отвернулся.

— Я готов, Владыка, — сказал он наконец. — Но не к тому, что вы описали. Я готов к тому, что мы оба вернёмся. Потому что не вижу другого варианта.

Саркскрин молчал. Секунду. Две. Три. Четыре. Пять.

— Вы оба лжёте, — наконец произнёс он, и в голосе его не было осуждения — только усталость, которую он так долго скрывал. — Никто не готов к такому. Никто не может быть готов. Но вы всё равно полетите. Потому что по-другому не умеете. Потому что ваша природа — защищать, даже ценой себя.

Ами открыла рот, чтобы возразить, но дед поднял руку — медленно, как будто этот жест стоил ему огромных усилий.

— Не надо, — сказал он. — Я не запрещаю. Я никогда не запрещал тебе ничего, Аммелина. Ты знаешь это. Я предупреждаю. Это моя роль — предупреждать. Видеть опасность там, где вы её не замечаете, потому что вы слишком молоды, слишком горячи, слишком уверены в своей силе. Ваша — принимать решения. И жить с их последствиями.