Книга Приключения в Империи, страница 197 – Ольга Корлан

— Ты как? — спросила она наконец.

— Жив, — ответил он. — Что ещё нужно?

— Нужно, чтобы ты перестал притворяться, что всё в порядке.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень удивления. Потом он усмехнулся — почти беззвучно, одними уголками губ.

— Я устал, Ами. Очень устал. Но я здесь. И это главное.

Она протянула руку и коснулась его пальцев. Он не отстранился. Только переплёл их с её, коротко сжал и отпустил.

— Расскажи мне, — попросила она тихо. — Расскажи, что ты чувствовал, когда летел туда. Когда думал, что я мертва.

Эльван молчал несколько долгих секунд, глядя в серую мглу подпространства. Его лицо было неподвижным, но Ами видела, как напряглись мышцы на его челюсти, как он сжал зубы, пытаясь сдержать эмоции. Потом начал говорить, и его голос звучал тихо, почти без интонаций, как будто он пересказывал чужую историю.

— Когда я увидел «Цветок» среди обломков, я уже знал, что найду тебя мёртвой. Я чувствовал это. Внутри меня что-то оборвалось, ещё до того, как я зашёл в рубку. Это было как удар в грудь. Я знал, что опоздал.

Он замолчал, и в его голосе появилась хрипотца.

— Когда я нашёл тебя в кресле — с этим осколком в боку, с кровью, которая уже засохла, — я не знал, что делать. У меня в голове была пустота. Просто пустота. А потом я вспомнил про хронос. Про то, что ты показывала его мне, когда мы летели к Лире, и говорила, что он может удерживать душу. И я понял — если я не попытаюсь, то буду ненавидеть себя до конца жизни.

Ами слушала, и слова укладывались в её сознании, как кусочки мозаики. Она видела его лицо, когда он рассказывал — сосредоточенное, с лёгкой гримасой боли, которую он даже не пытался скрыть. Она представляла себе ту картину: он входит в рубку, видит её неподвижное тело, и в голове одна мысль — она мертва. И всё, что было после — хронос, поиск репликатора, Сллодд — было отчаянной попыткой вернуть её, которую он не мог отпустить.

— Ты не опоздал, — сказала она тихо. — Ты успел.

— Я успел, — повторил он. — Но на мгновение я подумал, что не смогу. Что ты уйдёшь, и я не смогу тебя вернуть.

Он снова замолчал, потом повернулся к ней и встретил её взгляд. В его глазах она увидела ту самую пустоту, о которой он говорил — только теперь она была заполнена чем-то другим, тем, что она не решалась назвать.

— Это было самое страшное в моей жизни. Страшнее, чем камера на «Гнилом Ухе». Страшнее, чем погоня и вообще всё, что я пережил.

Ами сжала его пальцы сильнее, чувствуя, как её собственное сердце бьётся где-то в горле.

— Я здесь, — сказала она. — Я жива. И я не уйду.

Он кивнул, и его плечи чуть расслабились, как будто тяжесть, которую он нёс все эти дни, наконец начала отпускать его.

Тишина в рубке стала другой — не напряжённой, а почти уютной, как будто они вдвоём в этом тесном пространстве создали свой собственный мир, в котором не было места страхам и тревогам. Ами слышала его дыхание, чувствовала тепло его тела, и это было важнее любых слов.

— Ты когда-нибудь задумывалась, — начал Эльван после долгой паузы, — почему тебе снились эти сны? Чёрная равнина, ветер, фигура в плаще?

Ами удивлённо посмотрела на него. Она никогда не рассказывала ему о своих снах, по крайней мере, не так подробно, как сейчас. И то, что он упомянул о них, показалось ей странным.