Книга Не надо боли, страница 103 – Лина Коваль

— Нет, — возмущенно отвечаю. — Меня, вообще-то, старостой назначили.

— Ну-ну, учись, — тут же теряет он интерес. — Недели через две приеду в отпуск на недельку. Проверить, как ты там поживаешь.

— Да все хорошо, пап.

Прикусываю губу и чувствую легкое волнение. Честно — хочу, чтобы отца не было в Москве как можно дольше, потому что в его приезде я вижу угрозу для наших отношений с Ренатом.

— Я домой еду, — поглядываю на проплывающие мимо нас улицы. — Давай, пап.

— Учись хорошо, Эмилия. И не доверяй кому попало.

— Конечно, — смеюсь. — Пока.

Уже хочу убрать телефон в сумку, но вижу сообщение в мессенджере.

««Эмилия и Стас» — звучит гораздо перспективнее, чем «Пенелопа и Стас». Как считаешь, красавица?»

Я хмурюсь и, бросив взгляд на сосредоточенного на дороге Рената, печатаю с серьезным выражением лица:

«Считаю, что зря дала тебе номер своего телефона. Удали его, пожалуйста. Сейчас же».

Мы въезжаем в длинную пробку, и я не выдерживаю. Скинув сумку на пол, тянусь к воротнику белой рубашки и касаюсь губами колючей щеки. Игриво трусь о нее кончиком носа.

— Прости меня за утро, пожалуйста. Я… немного перенервничала.

— Перенервничала она, холера, — хрипит Аскеров мне на ухо.

В надежде, что он тоже не выдержит, ныряю под строгий пиджак и опускаю ладонь до ровного пресса. Удовлетворенно улыбаюсь, когда Ренат тянет меня к себе, взяв за хвост, и грубовато целует.

Сшибает напором, как это обычно бывает, кусая дрожащие губы, а затем тяжело дышит и резко отстраняется, когда сзади слышатся возмущенные автомобильные сигналы. Впереди нас уже пусто.

Мы снова едем по улицам дождливой Москвы.

— Ты ведь меня простишь? — все же хочу знать и с надеждой на него смотрю.

Ренат еще сильнее сжимает руль и награждает меня раздраженным взглядом. Его плечи напряжены, каждая мышца в теле будто заряжена, и мне безумно хочется его расслабить. Ласково и по-женски.

— Ты выебала мне мозги, Эмилия, а потом мне их хорошенько ебали весь день на работе.

— Ты ведь можешь… как-то отомстить «нам»… тем же… — многозначительно на него смотрю и смущенно отворачиваюсь к окну.

Вздрагиваю, когда мое колено накрывает горячая рука, тут же ныряющая под подол. Внутреннюю сторону бедра сжимают сильные пальцы.

— Поверь мне, я непременно это сделаю. — Мы снова попадаем в дорожный затор. — Где-то через час.

Задержав дыхание, пытаюсь унять резко взлетевший пульс и взволнованное сердце и ерзаю на сиденье. Наверное, я должна почувствовать страх, но внизу живота собирается что-то тягучее и горячее: кипящая лава, ожидающая мощного извержения.

И остается только одно — истинное желание, чтобы все московские пробки в миг рассосались и этот час прошел как можно быстрее…

Кажется, час растягивается как минимум в долгих три, потому что, когда мы оказываемся в квартире Рената, я чувствую нетерпение и крайнее возбуждение.

Скинув туфли, хватаю его за руку и веду по темному коридору в спальню. Не знаю, что это — дикая усталость или желание сдать карты и подчиниться, но Аскеров не перехватывает инициативу, как делает обычно. Он ждет… Ждет моих действий, которые выходят из меня слишком необдуманно, ведомые инстинктом.

— Ты голоден? Хочешь, я что-нибудь приготовлю? — спрашиваю больше для приличия, стягивая с его плеч влажный после дождя пиджак.